П. В. Митурич (1887—1956)


«Стать звонким вестником добра! — эта юношеская строчка из сборника Велимира Хлебникова «Творения» на долгое время окрасила жизнь Петра Митурича и как бы предопределила короткую, но проникновенную дружбу двух художников. Напряженная жизнь поэта, его философские взгляды наложили печать на творчество художника. Их союз в течение — всего лишь — трех месяцев, трагическое угасание поэта обогатили его нового друга небывалым мудрым содержанием, строгостью к себе, деятельным вдохновением. А ведь к этим годам на счету тридцатипятилетнего художника было участие в нескольких выставках, сотрудничество во многих журналах, в том числе в «Голосе жизни» и «Аполлоне», выполнение скульптурных украшений и стенных росписей в Киеве, оформление зданий Петрограда к 1-й годовщине Октября, иллюстрации детских книг и создание плакатов, работа над архитектурными проектами. Но смерть Хлебникова как будто по-новому выстроила внутреннюю жизнь художника. Его рисунок стал визионерски точным, классически строгим, окрасился скорбью. В рисунках «Речка в деревне Санталово», «Больной Велимир Хлебников», «Велимир Хлебников на смертном одре» (все 1922 г.) — скупость содержания экономит силы художника, углубляет и одухотворяет изображенное. Они аскетичны, возвышенны. В портретах Хлебникова горькие чувства художника преображаются в торжественную хвалу своему другу, поэту, поэтам вообще. Художник заставляет нас включиться в напряженную атмосферу своих душевных состояний. Здесь Митурич, закончивший в Петербургской Академии художеств класс батальной живописи Н. С. Самокиша, предстает тонким лириком. Излюбленная техника Митурича — тушь, перо — обрела в этих рисунках всю полноту своих достоинств. Благородная глубина черного цвета, рядом с которым белизна листа выглядит кристальной, дает впечатление разреженности, сияющей чистоты воздуха. К середине 20-х годов сузился сюжетный круг работ Митурича. Художник ограничил себя пейзажами и портретами. Его интересуют отдельные, «одинокие» объекты: малый уголок пейзажа, дерево, ветка («Москва-река», 1924; «Тропинка в лесу. Хвалынск» 1926; «Дубы», 1927). Лицо первостепенно в его портретах, жесты нейтральны, формы тела обобщены («Портрет сына», 1943; «Портрет Н. Л. Степановой», 1946).
Взгляд Митурича обладает магической остротой. В единичных объектах художник вскрывает мощную энергию: яростно взвихриваются, клубятся линии — силовые потоки космоса. А рядом можно увидеть рисунки, в которых отразилось иное состояние — мир и покой («Зима. Малоярославец», 1948).
Его живописи свойственны эпические настроения. Величавые панорамы гор «походили на работу строгой мысли» — это фраза Хлебникова не раз вспоминалась Митуричу на Кавказе.
Митурич работал только с натуры. Предметы его внимания, самые простые и безыскусственные, вызывают к себе уважение, повышенный интерес своим достоинством, значительностью. В них есть и пронзительность новизны. Ритм в его работах то экспрессивный, торопящийся, то спокойный, созерцательный («Деревце», «Цветы», «Сосна», «Яблоня», 1940-е гг.). А вот целая череда заборчиков, каждый со своей историей, характером («Заборчик. Звенигород», 1935; «Сухое дерево», 1955).
Взгляд Митурича на природу бывает, как у инженера, рациональным. Глядя на полет птицы, он, возможно, вспоминал слова Леонардо да Винчи: «Птица есть инструмент, действующий на основании математических законов». Больше того, художник-профессионал, Митурич отдавал много сил конструированию. Он повторил попытку, сделанную четыреста лет назад Леонардо по созданию орнитоптера, получил ряд патентов. Это было типично для Советской России 20-х годов — многие художники были одновременно и техниками, инженерами, изобретателями. Как будто сбывалось пророчество В. Хлебникова, верившего в приход людей будущего — «будетлян-изобретателей», призванных заменить «приобретателей». И Митурич обратился к природе, чтобы перенять ее совершенную структуру, чтобы «оприродить» машину.
Жажда высоты, мечты о полете проникают и в рисунки художника («В саду», 1924; «Виноградники. Судак», 1939; «Деревце», 1940; «Комнатные цветы», 1948). Кажется, что они сделаны в особо разряженной атмосфере, где воздух напряжен, звонок. Воздух, кажется, не только облегчает видимый мир, но и творит его, материализуя предметы, деревья, цветы, лица…

Источник: "Художественный календарь 100 памятных дат", М., изд-во "Советский художник"


При цитировании гиперссылка обязательна.