П. А. Шиллинговский (1881 — 1942)


Выходец из Бессарабии, скромный, сдержанный, на редкость трудолюбивый и дисциплинированный в работе — таким вспоминают Шиллинговского сверстники-художники. Человек большой культуры, рискнувший в грозном 1941 году, в блокадном Ленинграде, защищать диссертацию на соискание ученой степени доктора искусствоведческих наук; художник, досконально изучивший свое ремесло; профессор Академии художеств, окруженный студентами,— таким его помнят ученики и друзья.
Как и большинство русских графиков переходной эпохи, Шиллииговский пришел к этому виду искусства через живопись. Более того, он считал, что для того «чтобы быть хорошим гравером, надо не бросать живопись», и занимался ею всю жизнь. Однако графика оказалась более адекватной его темпераменту и склонностям. В историю русского и советского искусства он вошел в качестве ленинградского мастера офорта, литографии и гравюры на дереве.
Шиллинговскому везло на учителей. В Одесском училище он учился у таких тонких живописцев и колористов, как Г. Ладыженский и К. Костанди.
В петербургской Академии художеств, куда он поступил в 1901 году, Шиллинговский работал в мастерской Дмитрия Николаевича Кардовского. Здесь он прошел школу мастерства и общей культуры. Великолепный педагог, блестящий эрудит, Кардовский, «передавая свои знания, был почти математически точным в своих выражениях. И то, что говорилось, так укладывалось в мозгу, что оставляло глубокий след на всю жизнь»,— вспоминал Шиллинговский.
Окончив в 1911 году Академию художеств и получив звание художника-живописца, Шиллинговский снова возвращается туда. На этот раз в мастерскую Василия Васильевича Матэ — еще одного талантливейшего педагога, воспитавшего целую плеяду художников-графиков. Его деятельности русское общество обязано пробуждением интереса к гравюре и, в частности, офорту. Первые графические опыты Шиллинговского — копии с Ван-Дейка, Рембрандта. Особенно его привлекали старые немцы — Дюрер, Кранах, Гольбейн. Он стремился постичь природу графики на лучших примерах мирового искусства.
В 1912 году Шиллинговский провел лето в Болгарии. Эта поездка явилась толчком к теме «горного пейзажа», занявшей исключительно большое место в творчестве художника. Он создал многочисленные серии офортов, литографий и ксилографии, посвященные природе Балкан, Бессарабии, Армении, Бахчисарая. В его гравюрах редко встречается человек. Грандиозный и прекрасный мир природы живет своей самостоятельной жизнью.
Шиллинговский любил изображать величественную картину гор («Горные вершины»), буйство стихии («Бессарабия», «Гроза»), горные реки и перевалы, руины монастырей и храмов, безмолвные армянские кладбища.
Уже в ранних работах Шиллинговский демонстрирует незаурядное мастерство и графическую культуру. Каждый его лист — результат спокойно обдуманной композиции, сосредоточенной работы иглой или резцом. Его графический язык размерен, четок, нетороплив, штрих — чеканен и тверд.
Шиллинговский работал во многих техниках графики, но любимыми остались офорт и гравюра на дереве. Последней он начал заниматься в 1917 году. В этой технике исполнен его цикл «Петербург. Руины и возрождение», состоящий из десяти станковых гравюр. В нем запечатлен пустынный и измученный интервенцией Петроград 20-х годов. Ясная уравновешенность композиции, тщательно проработанные детали, несколько холодная беспристрастность и классическое спокойствие листов цикла говорят о влиянии гравюры XVIII—XIX веков.
К теме Петербурга-Ленинграда Шиллинговский обратился еще раз в 1941 году, создав эпический рассказ о Великой Отечественной войне в серии ксилографии «Осажденный город».
Много лет художник работал в области книжной графики. Он иллюстрировал детские книги и классическую литературу. «Одиссея» Гомера с его иллюстрациями до сих пор считается лучшим изданием этого произведения. Отдал художник дань и увлечению экслибрисом. Ему принадлежат цикл портретных гравюр и литографий, посвященных В. И. Ленину, портреты А. Островского, Дюрера, Ал. Толстого.
Об искусстве Шиллинговского хорошо сказал художник Е. Лисенков. Он писал: «Безукоризненность техники, холодная точность художественных расчетов, приверженность к приемам старой гравюры, в частности упорное пристрастие к геометрической правильности линейного узора, сперва отпугивают новичка от эстампов Павла Александровича Шиллинговского. Надо чуть-чуть привыкнуть к ним, чтобы понять, что под холодной внешностью их скрывается большое увлечение, что охлажденные страсти бывают сильнее многих молниеносных порывов».

Источник: "Художественный календарь 100 памятных дат", М., изд-во "Советский художник"


При цитировании гиперссылка обязательна.