И. И. Шишкин (1832—1898)


Расцвет русской живописи второй половины прошлого века во многом связан с появлением блистательной плеяды художников-пейзажистов. Что ни имя, то новая страница в области национального пейзажа: А. Саврасов, Ф. Васильев, В. Поленов, И. Шишкин, И. Левитан, А. Куинджи. Среди них уникальной фигурой был Иван Иванович Шишкин. Его популярность — при всей, казалось бы, общественной нейтральности пейзажного жанра — поистине легендарна. Здесь, видимо, имеют значение внутреннее родство поэтической стихии творчества художника с эпико-героическими традициями русского фольклора, открытость и сила национального чувства, заложенного в его искусстве. Еще в начале творческого пути Шишкин записал в свой альбом, что «главнейшее для пейзажиста есть прилежное изучение натуры». Он никогда не изменял этому принципу. В конце жизни художник рассуждал перед учениками о не понятых еще таинствах природы, о будущем расцвете пейзажной живописи в России, ибо, как он считал, «Россия — страна пейзажа».
Так складывалась монолитная концепция творчества Шишкина, снискавшая ему, в силу своей цельности и органичности, столь широкое признание. Неразделимость самого предмета творчества художника и его искусства бросалась в глаза современникам. Его называли «лесным богатырем-художником», «царем леса», и в самом деле культ дерева, леса был присущ Шишкину в высшей степени. Он видел в нем бесконечное разнообразие форм, воплощение бессмертия природы, материализацию чувства Родины. Не было в русском искусстве художника, который бы знал пейзаж столь «ученым образом» (Крамской). Крамским точно отмечена сама сущность творческого метода Шишкина, метода, в котором функции художественно-познавательные, эстетические естественно сочетались с функциями «естествоиспытательскими», научно-исследовательскими. Правда, такое сочетание не могло не привести к известным издержкам и потерям, к которым, прежде всего, относится недостаточная разработанность колорита в художественной системе живописца. Но у Шишкина сам пафос познания, благодаря именно своей мощи, целенаправленности и объективной истинности, приобретал нередко богатые образные потенции и нес немалое эмоциональное напряжение. Его стремление объектировать, очистить от всего личного и потому случайного свое восприятие природы приводило к тому, что картины Шишкина воспринимались как программные свидетельства принципиальной личной позиции художника, и они не оставляли зрителя равнодушным.
Как откровения новой русской пейзажной живописи, противостоящей мертвому догматизму академической школы, были восприняты картины Шишкина, показанные на первых выставках передвижников. «Сосновый бор» (1872)—это «портрет» досконально изученного прикамского леса, где вырос сам художник. Портрет, глубоко правдивый как в общей формуле, так и в мелких частностях, портрет торжественный по своему строю, требующий известной зрительской дистанции и в то же время откровенно личный по отношению к объекту. При характеристике произведений Шишкина выявляется их нерасторжимая художественная целостность, в них одно качество не существует без другого. Так, в его полотнах не выглядят диссонансами ни порхающие бабочки на фоне могучего корабельного леса, ни медведи, взирающие с вожделением на дерево с ульем в сосновом бору, или полевые цветы, пестрящие золотое море ржи и написанные с благоговейным вниманием. Это единый живой мир природы во всей возможной для изображения полноте его воплощений.
Шишкин стремился выявить, запечатлеть устойчивые ценности пейзажа. Он создавал образы, в которых природа выражала себя почти в абсолютной степени. Величественный строй его произведений, производный, прежде всего от самого объекта, во многом базируется и на постоянном соотнесении малого и огромного, эфемерного и вечного.
В полотнах живописца красноречиво выражены коренные качества русского пейзажа с характерным для него сочетанием могучих вертикалей и горизонталей, спокойной гармонией масс земли и неба. Сфера художественного воплощения приобретает, таким образом, учитывая реалистически достоверную изобразительную манеру, почти символический статус.
Образ Родины прочитывается в картине «Рожь» (1878), где, кажется, мир сведен до основных «первоэлементов» бытия (плодоносящая земля, небо, ее объемлющее, и человек) и вместе с тем дан исчерпывающе полно. В полотне «Среди долины ровныя...» прекрасен и героичен великан-дуб, концентрирующий в себе растительную мощь земли. Он свободно ассоциируется с вечным «древом жизни», старым дубом князя Андрея Болконского из «Войны и мира» или со своим прототипом из популярной песни. Такая подвижность границ образа происходит не от его нечеткости, а, скорее, от той же благодатной «элементарности», дающей возможность трактовать образ как реалистический символ.
У Шишкина не было стремления к самодовлеющей пейзажности, его не увлекала дикая, первобытная красота природы — в картинах художника она всегда соприкасается с миром людей, миром живых существ, о котором напоминают то мотив дороги, то срубленное дерево, то фигура лесного сторожа и т. д. Может быть, это было уступкой чрезмерной аналитической заостренности метода художника, пытавшегося такими традиционными внешними средствами «оживить» пейзаж, тем более что цветовому исполнению полотен отводилось, как правило, последнее место после тщательной графической и тональной проработки форм. Несмотря на известные успехи Шишкина в области колорита, передачи световоздушной среды (а они очевидны в таких картинах, как «Полдень», 1868; «Среди долины ровныя...», 1883; «Лесные дали», 1884; «Сосны, освещенные солнцем», 1886), эти ценности лежали вне возможностей его творческого метода и были даже необязательными для его художественной концепции пейзажа-«памятника», пейзажа-«монумента». Потому, вероятно, там, где он был свободен от этих задач — в чистой графике, гравюре, художник достигал более убедительных результатов. Его многочисленные офорты отличались виртуозным мастерством и пользовались огромным успехом. Мастерство Шишкина, даже и доведенное до степени виртуозности, никогда не входило в противоречие с художественной правдой. Один неизвестный рецензент-современник точно сказал по поводу его выставки: «Шишкин тщательно с намерением избегает всего, что способно искусственно возвышать естественную поэтичность сюжета». А «сюжетом» его искусства был образ Родины, русской природы, которую он воплотил в своих произведениях полной могучих сил, неувядающей и облагораживающей красоты.

Источник: "Художественный календарь 100 памятных дат", М., 1967 г., изд-во "Советский художник"