Б. М. Кустодиев (1878—1927)


В Париже, на последней квартире великого певца Федора Ивановича Шаляпина, всегда обращал на себя внимание посетителей большой портрет хозяина. Шаляпин, огромный и монументальный, как памятник, возвышался на снежном холме, а за ним, внизу возникало разноцветье зимних русских праздников. Так сама необычная среда портрета рассказывала о жизни певца, о народной стихии его творчества. Портрет этот был написан Борисом Михайловичем Кустодиевым в суровом 1920 году, а позже, в 1922 году, художник сделал вариант, ныне находящийся в Гос. Русском музее в Ленинграде. Кустодиев очень любил мощное, праздничное шаляпинское искусство. Шаляпин был для него не просто певцом, а как бы самим воплощением артистической души народа.
Многие годы Кустодиев не имел возможности выходить из дома: болезнь не оставляла шансов на выздоровление. Но эта по существу драматическая жизненная ситуация никак не отразилась на его работах. Творчество было для него радостью, праздником души, и от кустодиевских картин всегда веет силой, душевным здоровьем и чистотой. Главная и, пожалуй, единственная тема его творчества в зрелые годы — Россия. Что бы он ни делал — писал ли картины, придумывал иллюстрации к стихам Н. Некрасова или сочинял озорные веселые декорации к «Блохе» (пьесе Е. Замятина по произведениям Н. Лескова) — он возвращался к этой теме.
Его Россия была не похожа на Россию других художников. Он ее сочинял как особую страну, где нет полицейских, урядников, унылых чиновников, «униженных и оскорбленных». В его стране — праздник, веселье, неповторимая красота обычаев, людей, облика городов. Он не этнограф, нельзя назвать его и стилизатором. Кустодиев свободно сочиняет эти картины, вызывая в памяти свое детство в Астрахани, пестрые базары Костромы, развеселые масленичные гулянья, шумные балаганы.
Художник стремится увидеть праздничную сторону традиционной русской провинциальной жизни, еще хранящей древние традиции. Для него провинция — своего рода живой фольклор, то, что и делает Россию Россией. В этом мире своя эстетика, свои эстетические идеалы. Место Венеры занимает красавица купчиха. Она выступает «важно да степенно, будто пава», гордо вскинув «соболиные брови». Масленичные тройки вспыхивают радугой красок на залитом солнцем розовом снегу. Чаепитие превращается в красивый и торжественный ритуал. Вывески лавок, золотистый крендель булочной теряют свою изначальную броскость и резкость и обретают само собой разумеющееся в этом мире благородство.
Здесь все всерьез и театрально одновременно, но театральность эта не прием, отстраняющий от картины автора. Кустодиев не иронизирует, как многие из его современников, не любуется сделанным со стороны, как, бы демонстрируя нам свое умение и мастерство, причуды, фантазии. Он сам весь в этом мире, намеренно идеализированном им. И поскольку это не только предмет искусства, тема, но и его собственный идеал народной жизни, то в каждой вещи Кустодиева есть подлинность и полнота чувств. Он такой же поэт, одержимый и увлеченный праздничной, карнавальной стихией народного сознания, какими были Н. Лесков и А. Островский. Недаром так блистательно оформлял он постановку на сцене их произведений.
«Блоха» по Лескову, поставленная в Москве в 1923/1924 году во II Московском Художественном театре, была потом повторена мастером для Большого драматического театра в Ленинграде. Это одна из самых раскованных, веселых работ художника. Его фантазия здесь не знает границ. Как скоморох старого русского площадного действа, он смело, но в полном согласии с духом Лескова, соединяет вместе самые невероятные вещи. Вазы, в которые воткнуты пальмы во дворце, напоминают пузатые тульские самовары, а корона над троном — калач у булочной. Такое возможно только в кустодиевском театре, который предложил вести родословную спектакля от балагана.
Декорации к «Грозе» А. Островского (1918) совсем иные по стилю, строгие и по-своему торжественные картины жизни приволжского города. Эскиз каждого из костюмов обладает выразительностью портрета. Здесь прямая связь с «Купчихами» (1912), «Девушками на Волге» (1915) и другими картинами из купеческой русской провинциальной жизни, сочиненными художником в лучший его период, в десятые годы. Стихийная мощь, вера Кустодиева в народную правду ощущаются в его знаменитой картине революционных лет «Большевик» (1920). Рабочий с красным знаменем в руке шагает, как былинный герой, поверх домов и улиц, увлекая за собой нескончаемый, запрудивший все улицы людской поток. Провинциальные картины Кустодиева вызывали в памяти затейливый, узорчатый стиль рассказов раннего М. Пришвина, А. Ремизова, знавших и любивших неповторимое звучание народного слова. «Большевик», конечно, сродни совершенно иным явлениям. Это герой, близкий есенинскому Пугачеву, «Степану Разину» из поэмы В. Каменского. Не случайно и сам Кустодиев до «Большевика», в 1918 году, пишет «Степана Разина». В обращении художника к таким темам в сущности не было ничего странного. Дело не только в том, что и революцию 1905 года он встретил сочувственно, сотрудничал активно в прогрессивных сатирических журналах «Жупел», «Адская почта», закрытых позже цензурой. Само отношение Кустодиева к жизни, мировосприятие его глубоко демократичны. .
Была в творчестве мастера и еще одна интересная сторона, хотя сам он менее ценил ее,— портрет. Ученик И. Репина по Академии начинал именно как популярный портретист. И позже он постоянно обращался к этому жанру. Среди работ Кустодиева много портретов художников, коллекционеров, близких мастера. Художник пишет их с вниманием и тщательностью. Здесь в полной мере проявляется его мастерство замечательного рисовальщика. И в каждой работе Кустодиев стремится найти свою поэтическую задачу. Салонная хлесткость была глубоко антипатична ему как художнику.
Однажды, в 1922 году, к нему пришли в гости два молодых человека, студенты университета, и попросили Кустодиева сделать их парный портрет. Может быть, когда-нибудь они будут знамениты. Человек по-настоящему внутренне интеллигентный и простой, художник сразу же принялся за выполнение необычного заказа. Невероятно, но теперь мы знаем, что герои парного портрета действительно стали знаменитостями — это замечательные наши ученые П. Капица и Н. Семенов.

Источник: "Художественный календарь 100 памятных дат", М., 1967 г., изд-во "Советский художник"