К. Коро (1796—1875)


«После моих прогулок я на несколько дней приглашаю к себе в гости Природу; и вот тут-то и начинается мое безумие: с кистью в руках я ищу орешки в лесах моей мастерской, я слышу, как поют птицы, как трепещет от ветра листва, вижу, как струятся ручейки и реки, неся в себе тысячи отражений неба и земли; и даже солнце восходит и закатывается у меня в мастерской», — так однажды изложил Коро принципы своего творчества в шутливой форме, но по существу глубоко серьезно и верно.
Действительно, первое ощущение от пейзажей Коро — это ощущение тихой жизни природы: природа в них звучит, дышит, улыбается. Движутся облака после дождя, в небе робко проглядывает голубой клочок, колышутся ветви деревьев, водянистым блеском сверкает влажная трава («Воз сена»).
Надвигаются сумерки, догорает последняя полоса бледного заката, листва деревьев трепещет под порывами ветра, как мглистое облако, сливающееся в одном движении с бегущими тучами («Порыв ветра»).
Гаснут яркие краски, таинственно сгущается зелень деревьев, и под перламутровым небом, как призрачное видение, выступает силуэт старинного замка («Замок Пьер-фон»).
Коро умеет передавать неуловимые вещи — свежесть воздуха после грозы, бег облаков, серебристую дымку тумана, ускользающую игру солнечных бликов. Кажется, что тонкость восприятия художника лежит уже за пределами живописи — так текучи, подвижны, музыкальны его пейзажи. И в то же время каждая картина Коро — это несомненный и достоверный портрет определенной местности. Неяркая природа Иль-де-Франса, солнечные краски Италии, старинные соборы и деревенские улочки запечатлены у Коро во всей их неповторимости и характерности.
Коро никогда не отступал от натуры. Правда, он заканчивал свои картины в мастерской, но основой работы ему всегда служил натурный этюд, в котором сохранялась свежесть непосредственного впечатления. Первым впечатлением Коро дорожил чрезвычайно.
«Правда, заключенная в то первое впечатление, которое мы получаем при виде природы, — вот в чем прекрасное в искусстве» — любил он повторять. И особенностью его таланта было редкое умение сохранять в душе это первое впечатление во все время работы над картиной.
Коро — необыкновенно тонкий колорист. Серебристая гамма его пейзажей поражает богатством нюансов, изумительной тонкостью переходов света и тени в пределах одного цвета, особой воздушностью, которая достигается смягчением контуров, их некоторой размытостью. Красочный слой тонок и прозрачен, цвета как бы просвечивают друг сквозь друга. Все эти технические подробности очень важны, потому что благодаря им создается то музыкальное ощущение изменчивой природы, которое составляет сущность искусства Коро.
Нам сейчас кажется странным, что такой гениальный мастер почти всю свою жизнь не пользовался успехом. А между тем это так. В течение сорока лет он был не признан, осмеян официальной критикой. Его отец, состоятельный галантерейщик, давал ему денег для занятий живописью, но считал ее пустой забавой. Он был искренне удивлен, когда картины его сына начали продаваться.
Парижанин по рождению, Коро предпочитал, однако, жить в Фонтенбло или в Вилльд' Авре где он чувствовал себя ближе к природе.
Свой запас впечатлений он пополнял в путешествиях, проводя в них иной раз, целое лето. Далекие страны не влекли его. За исключением первой поездки в Италию (1825—1828), которая явилась для него — самоучки — своеобразной школой мастерства, все другие заграничные поездки были кратковременны и не отразились в его творчестве.
Другое дело — Франция. Он исколесил ее вдоль и поперек, жил подолгу в разных местах, увлеченно работая. Коро можно с полным правом назвать художником своей земли. Не природа вообще, а родная, до мелочей понятная, горячо любимая природа Франции служила источником вдохновения. «Его сердце трепещет на конце его кисти» — сказал о нем его биограф.
Коро не мыслил себе пейзажа без человека. Во всех его картинах присутствуют одна-две фигуры, являющиеся эмоциональным и цветовым ключом композиции. Иногда он даже населял свои полотна мифологическими персонажами, но эти полотна не принадлежат к числу его лучших работ. «Мне в тысячу раз дороже,— писал о нем Золя, — этюды, сделанные им в полях, лицом к лицу с могущественной природой».

Источник: "Художественный календарь 100 памятных дат", М., 1967 г., изд-во "Советский художник"