Вопросы искусства социалистического реализма. Часть девятая


Г. Недошивин. "Очерки теории искусства"
Гос. изд-во "Искусство", М., 1953 г.
OCR Artvek.Ru


Социалистический строй уничтожает антагонистические классы. В нашем обществе достигнуто гармоническое единство интересов всех общественных сил — рабочего класса, колхозного крестьянства, советской интеллигенции.
Именно поэтому в нашем обществе отсутствуют такие художественные течения, которые бы выражали интересы разных, враждебных друг другу классов ил» общественных групп, исчезает искусство, построенное на классовой исключительности.
Морально-политическое единство советского народа, сплотившегося вокруг Коммунистической партии, представляет собой тот источник, на котором зиждется вся идеология советского общества.
Это нерушимое единство народа, сплоченного вокруг партии, под бессмертным знаменем Ленина — Сталина, приводит к тому, что нет никакого различия в интересах и идеалах рабочих и колхозников, коммунистов и беспартийных. Морально-политическое единство советских людей получает свое ярчайшее выражение в советской, социалистической демократии. Это не может не найти себе отражения и в искусстве. Если А. Пластов в основном певец советской деревни, то это совсем не означает, что его идеалы и стремления как-то отличаются от идеалов и стремлений других художников, стоящих на общей идейно-политической платформе. Коль скоро наше искусство объединяет мысли, волю и чувства всех советских людей, оно в подлинном смысле всенародно. Оно представляет собой одно из идеологических форм утверждения господствующего социального строя, защиты его от посягательств извне, от противостоящего миру социализма и демократии мира империализма и войны.
Боевое острие советского искусства в нынешних исторических условиях направлено прежде всего против реакционной буржуазии, против поджигателей войны, против растленной идеологии империалистического капитала. Оно направлено против носителей буржуазной идеологии внутри страны, против тех, кто ведет вражескую работу, фальшивит, тормозит наше победоносное движение вперед. Коротко говоря, партийные идеалы искусства социалистического реализма ныне направлены на борьбу с лагерем загнивающего капитализма во всех его проявлениях. И это делает его основным, главным, ведущим идейным содержанием животворный советский патриотизм. Таковы корни благороднейшей черты советского искусства — его советского патриотизма. Нет и не может быть художника, нет и не может быть настоящего, большого произведения советского искусства, которое бы не было проникнуто гордостью за свою страну, радостью по поводу е е успехов, в котором не ощущалось бы горячее и искреннее чувство любви к своему социалистическому Отечеству.
Мобилизующая и преобразующая работа наших художников, владеющих методом социалистического реализма, и заключается в том, что они воспитывают наших людей в духе коммунизма, в духе преданности партии, в духе любви к Родине; а этом и именно в этом прежде всего облагораживающее человека воздействие советского искусства, проникнутого возвышенными идеями патриотизма. Ярко проявлялось это качество искусства социалистического реализма в живописи эпохи Великой Отечественной войны. Как известно, на второй день после вторжения гитлеровских полчищ в СССР вышел первый боевой плакат, зовущий на защиту социалистического Отечества. Исключительна роль, которую играли «Окна ТАСС»; плакаты, газетные карикатуры в деле мобилизации духовных сил советских людей в борьбе с врагом. Но не только такие виды искусства, как плакат, сатирическая графика, по самой сущности своей искусства агитационные, стали в те дни идейным оружием советского человека в войне. Советская станковая живопись создала ряд замечательных картин, мобилизующее патриотическое значение которых очень велико. Напомним такие произведения, как «Немец пролетел» А. Пластова, «После ухода немцев» Т. Гапоненко, «Таня» Кукрыниксов, «На освобожденной земле» Д. Шмаринова и многие другие. Это были произведения, проникнутые горячим и искренним чувством, исполненные сурового мужества и грозной ненависти, зовущие на борьбу. Это были произведения, говорившие о тех мыслях, чувствах, стремлениях, которыми жил весь народ.
В годы войны советское искусство целиком отдало себя делу защиты Родины. В этом факте наглядно обнаружилась крепчайшая связь художника с народом, которая сделала искусство во всех его передовых проявлениях выражением жизненных интересов миллионных масс трудящихся Советского Союза. Об этом художник в буржуазном обществе не смеет даже мечтать. Правящие круги не заинтересованы в том, чтобы он, пользуясь выражением А. М. Горького, стал «чувствилищем души народной», более того, они всячески стремятся оторвать художника от народа. С горечью писал председатель Лиги американских художников Рокуэлл Кент в 1942 году: «В Советском Союзе ваши лучшие художники были призваны дать лучшее, что они могут, а в Америке лучшим художникам предоставляли оставаться праздными».
Канадская газета писала: «Все виды искусства имеют глубокое влияние на народ. Поэтому они были призваны Советами для просвещения народа. Советы поняли огромную пропагандистскую силу искусства. Америка не оценила этого фактора». Газета не поняла или сделала вид, что не поняла сути дела. Политики Уолл-стрита великолепно оценили «этот, фактор» и как раз поэтому постарались заставить искусство служить делу пропаганды империалистических захватов и мирового «превосходства американского духа», стремясь задушить всякое проявление народных стремлений среди деятелей искусства. Вот почему в американском искусстве даже в период второй мировой войны во множестве появлялись вещи, в которых не было ни грана патриотизма, а лишь служение космополитической пропаганде «не знающего отечества», по выражению В. И. Ленина, империалистического капитала. Еще более уродливый характер приобрело буржуазное космополитическое искусство в Америке послевоенного периода, когда излюбленными его темами стали темы прославления «атомной эры» и прочих лозунгов воинствующего империализма. Картины, подобные «Атомно-меланхолической идиллии» Сальвадора Дали или «Ужасу в Бруклине» Л. Гульельми, призваны внушить мысль о бессилии простых людей перед чудовищной техникой «атомных» разрушений. Это искусство направлено своим острием против СССР и стран народной демократии, против всех народов мира, но оно направлено также и против своего народа, и в этом его антипатриотическая сущность.
Патриотизм советского искусства — прямое и непосредственное выражение общенародных идей и чувств. В эпоху суровой борьбы с немецким фашизмом он получил очень яркое и наглядное выражение, но было бы глубокой ошибкой полагать, что это качество вызвано в советской художественной культуре какими-либо временными, преходящими обстоятельствами. Советский патриотизм лежит в самой основе советского искусства, он может принимать различные формы в зависимости от конкретных исторических условий, но необходимо подчеркнуть, что он является неотъемлемым внутренним качеством социалистического реализма в искусстве.
Если мы возьмем, например, советскую живопись второй половины тридцатых годов, то легко заметим в ней особенную яркость праздничного ощущения жизни. Ликующая радостность «Незабываемой встречи» В. Ефанова, величавая торжественность в картине «И. В. Сталин и К. Е. Ворошилов в Кремле» А. Герасимова, бурливое чувство жизни в «Колхозном празднике» А. Пластова, счастливое веселье молодости в «Октябринах» А. Бубнова — таковы преобладающие эмоциональные тона искусства этого периода. Оно как бы является воплощением радостных слов вождя, сказанных им на Первом Всесоюзном совещании стахановцев в 1935 году: «Жить стало лучше, товарищи. Жить стало веселее. А когда весело живётся, работа спорится».
Социалистическое общество было в основном построено, и перед художниками развернулись необычайные перспективы раскрытия богатства и красоты новых форм жизни. Действительность ежедневно и ежечасно предлагала художнику все новые и новые увлекательные предметы изображения. Всенародные торжества, в которые выливались различные совещания, подводившие итоги побед и намечавшие перспективы дальнейшего движения вперед, дали материал Ефанову, всемирно-историческое преобразование деревни, навсегда покончившей с «идиотизмом деревенской жиэни», вызвало к жизни произведения Пластова, С. Герасимова, Гапоненко, новые формы жизни в эпоху социализма, изменившего духовный облик людей, их бытовой уклад, вдохновили Бубнова, Лукомского, Одинцова, Пименова.
Праздничность советской живописи тридцатых годов явилась выражением радости победы, достигнутой советским народом под руководством Коммунистической партии. Отсюда то, что можно было бы назвать историческим оптимизмом искусства социалистического реализма. Выражая чувства и мысли победоносного народа, художники видели в жизни торжество исторических завоеваний социализма. Их искусство логически и закономерно становилось прославлением этих завоеваний, оно становилось художественной формой утверждения новых форм жизни, и в этом утверждении росло и крепло горячее чувство людей к своей социалистической Родине.
Это было выражением советского патриотизма.
Так, в разных формах, на разных этапах развития советского искусства раскрывается его патриотизм. Он заключается в стремлении к утверждению социалистического общественного строя, как самого замечательного и прекрасного завоевания человечестза, в выражении непреклонной решимости отстоять его завоевания от любых посягательств.
Социальной основой развития советского патриотизма в искусстве социалистического реализма является коренная общность интересов и стремлений советских людей.
Советский патриотизм является прямым выражением общности интересов всех трудящихся в социалистическом, обществе, и это раскрывает перед художниками прекрасные перспективы утверждения и прославления завоеваний социализма в своем творчестве. Космополитическая критика боролась против высокого чувства советского патриотизма, против благородных идей укрепления благосостояния и могущества нашей социалистической Родины, воплощенных в лучших произведениях советских художников.
Буржуазный космополитизм — злейший враг советского народа и его всемирно-исторического дела. Прикрываясь фразами о единстве мировой культуры, космополиты на деле выступают против национальной самостоятельности народов, хлопочут о духовном, а затем и материальном порабощении миллионов простых людей всего мира империалистической буржуазией: «Холодная война» американского империализма: против свободолюбивых народов мира имеет своей важной составной частью широкое распространение таких «достижений» американского антинародного «искусства», как голливудская киностряпня, литературные изделия различных стейнбеков в миллеров, сюрреализм в живописи и т. д. и т. д.
Формализм, беззастенчивая и циничная бульварщина, животный натурализм, псевдореалистическая демагогия об «американском образе жизни» — все формы и методы идейного отравления масс, пущенные в ход реакцией и в самих США, в колоссальных масштабах импортируются в другие страны, обладающие порой большой художественной традицией, оскорбляемой и попираемой этой отвратительной макулатурой,— в Италию и в Индию, во Францию и в Иран.
Остатки разбитых вражеских классов, отдельные группы людей с враждебной идеологией, различного рода диверсанты пытаются всеми средствами распространить яд космополитизма в странах народной демократии, особенно среди известных слоев политически незрелой интеллигенции. Поучительно, что формализм в искусстве повсюду оказывается той питательной средой, в которой успешно распространяются вражеские космополитические идеи.
Пытался и пытается вести свою черную работу буржуазный космополитизм и в Советском Союзе. Несколько лет назад Коммунистическая партия разоблачила группку критиков-космополитов, протаскивавших «идеи» низкопоклонства перед буржуазным Западом, формализм в советскую художественную культуру.
Однако то, что космополитизм был разоблачен еще в 1949 году, совсем не означает, что борьба с ним уже не актуальна. Пока существует капиталистическое окружение, пока существует реакционная империалистическая буржуазия, опасность влияния враждебной идеологии, в частности в области искусства, не уничтожается, и самая строгая бдительность по отношению к проявлениям всякого рода антинародных, формалистических и иных тенденций не может быть ни на минуту ослаблена.
Вот почему борьба за культивирование средствами искусства животворного советского патриотизма — главнейшая задача советских художников. Какими бы фразами ни прикрывали свои истинные идеи космополиты всех мастей и оттенков, за ними отчетливо видно стремление подорвать веру в успехи социализма, лишить советского художника того благородного исторического оптимизма, который обеспечен реальными успехами Советской страны, ясным осознанием путей дальнейшего развития.
Исторический оптимизм советского искусства — его неотъемлемое качество, воспитанное в суровой борьбе за социалистическую Родину, против всех ее врагов. Наш художник имеет все права на лучезарный оптимизм, и ему чужды пессимистические идеи безысходности, бесперспективности, жертвенности. Оптимизм советского искусства покоится на прочной основе и составляет его живую душу. Это объясняется тем, что наш художник уверен в будущем своей страны и знает силу нашего общества, силу идей коммунизма, потому что он твердо знает правильность пути нашего общества, ибо этот путь указывает Коммунистическая партия, вооруженная бессмертными идеями Маркса — Энгельса — Ленина — Сталина. Таким образом, оптимизм нашего искусства — закономерная тенденция его исторического развития.
Враждебная советскому искусству космополитическая критика не раз ставила ему в упрек его принципиальный оптимизм, то постоянное и настойчивое «да», которое оно говорит нашей советской жизни. Борясь якобы за глубину нашего искусства, эта критика никак «не признавала» общего радостного, победоносного тона советской живописи.
Было бы при этом крайне ошибочно отождествить требования космополитов к нашему искусству с тем, что мы говорим о необходимости критики и сатиры во всех отраслях художественного творчества. Кроме того, разумеется, говоря об оптимизме социалистического реализма, мы отнюдь не имеем в виду утверждать, что каждое и любое произведение советского искусства должно быть во что бы то ни стало оптимистичным. Не надо путать плоское бодрячество с оптимизмом, как идейной основой нашего искусства.
Конечно, был бы глубоко ошибочен вывод, что советское искусство не должно изображать горя и страдания людей. Но и. тогда, когда оно их изображает, оно не теряет своего оптимизма, опирающегося на несокрушимое патриотическое чувство. Вопрос заключается не в том, изображается или нет страдание советских людей, а в том, какие из этого делаются выводы, то есть правдиво ли изображаются те или иные события. Толкачев в графической серии «Христос на Майданеке», несомненно, искренне изобразил нечеловеческие муки людей, попавших в лапы фашистских извергов. Эти муки наполнили его сердце отчаянием, и его листы — вопли ужаса, истерические рыдания. Слепая покорность неумолимой судьбе — вот тема серии Толкачева, тема, чуждая советскому искусству. Пахомов сделал замечательную серию, посвященную осажденному Ленинграду. И здесь много мук — обессилевшие, изголодавшиеся люди, нечеловеческие усилия, но и нечеловеческий героизм. Здесь нет безнадежности, но высокое восхищение изумительным мужеством, душевной силой советского человека, способного победить любые преграды. Чувство советского патриотизма не изменило Пахомову, но его не сумел выразить в названной серии Толкачев.
Или другой пример: в «Молодой гвардии» А. Фадеева рассказано о трагической гибели героев Краснодона; но пафос этого повествования — слава бессмертию подвига во имя Родины. Фадеев ничего не скрывает и ничем не может облегчить тяжкой судьбы своих любимых героев, но он прежде всего показывает в них главное — непреклонное мужество людей, беззаветно преданных Родине. И вот — гибель батальона в Сталинградской битве в романе В. Гроссмана «За правое дело». О великом патриотическом подвиге рассказывал писатель, но не это стало поэтическим лейтмотивом повествования, а тема жертвенности, безнадежной покорности судьбе. Эти страницы романа звучат не как слава подвигу героев, а как мрачная мистерия смерти.
Вывод отсюда один: для искусства социалистического реализма характерно не отрицание права на изображение страдания и горя, но общая принципиальная позиция исторического оптимизма как выражения патриотического чувства уверенности в непобедимости социализма.
Эта общая позиция отнюдь не исключает задач самого всестороннего и последовательного разоблачения недостатков в нашей жизни, показа конфликтов.
Критика и самокритика, само собою понятно, возможны и крайне необходимы в советском искусстве. Стремление вперед обуславливает необходимость всемерной борьбы со старым, обветшалым, отжившим.
Революционный дух Коммунистической партии требует самокритики, но извращением самой ее сути является попытка подменить самокритику, критику, разоблачение враждебного, обветшалого, отсталого критикой, принижением передовых явлений нашей действительности.
Космополитствующая критика настаивает на необходимости раздувать в изображении нашей жизни все печальное, трагическое, безысходное, но она совершенно не терпит в нем ничего радостного, оптимистического. При этом она нередко ссылается на наследие. Если Рембрандт изображал трагические лица и трагические судьбы и при этом достигал величайшей глубины, то именно потому, что эта трагичность лежала в основе того общественного строя, в котором он жил. Это была форма осуждения. Нелепо и глупо проводить аналогии в этом отношении между положением искусства в классовом антагонистическом обществе и положением его в обществе социалистическом. Принципиально различно, как мы указывали выше, отношение реалистического искусства к обществу в обоих этих случаях. Отлично, следовательно, и содержание критики действительности в искусстве буржуазного общества, направленное против основы этого общества, и содержание критики отживших форм действительности в искусстве советском, направленном на укрепление основ социалистического строя.
Борьба за укрепление основ социалистического общественного строя — основная патриотическая задача искусства социалистического реализма. Эта борьба может и должна вестись и в форме утверждения и прославления передового и в форме критики, разоблачения отсталого и враждебного. Но как бы то ни было эта борьба необходимо рождает оптимизм, как художественную форму утверждения ведущих, передовых явлений жизни, как исходный принцип разоблачения или осмеяния всего, что тормозит движение вперед. Уверенность в будущем, бесстрашие перед лицом завтрашнего дня определяют жизнеутверждающий характер нашего искусства. По поводу горьковской сказки «Девушка и Смерть» И. В. Сталин сказал: «Эта штука сильнее, чем Фауст Гете (любовь побеждает смерть)». В этих словах заключена не только глубокая оцевдка чудесной горьковской сказки, но и указание на одно из существеннейших достоинств передового, социалистического искусства.
Неверие в непреоборимость враждебных человеку сил составляет один из краеугольных камней философии искусства социалистического реализма.
Иногда полагают, что патриотизм — это только моральное качество художника-творца, которое должно выразиться в его произведении. Конечно, плох тот художник, который не проникнут высокими гражданскими стремлениями, душа которого не горит большой патриотической страстью. Но суть дела глубже.
В эпоху борьбы социализма и капитализма, когда империализм готовит новые авантюры с целью подорвать мощь и независимость нашей социалистической Родины, призвание советских художников, поставленных сейчас «на передовой линии огня», становится особенно важным, ответственным, но вместе и почетным.
Неотъемлемое качество социалистической художественной культуры — его патриотизм — связано с самой сутью социалистического общества. Советский патриотизм есть выражение народности нашего искусства, любви художника к своей стране, к своему народу, преданности делу Коммунистической партии. С другой стороны, это — вопрос существа, содержания нашего искусства, раскрывающего любовь народа к своей социалистической Родине. Поэтому советский патриотизм — важнейшая основа нашего художественного развития. Он есть одно из главных проявлений народности нашего искусства.
Советский патриотизм глубоко враждебен всем и всяким проявлениям буржуазного национализма, контрреволюционного шовинизма, проповеди неравенства рас и наций. Советский патриотизм неразрывно связан с пролетарским интернационализмом, получившим свое замечательное выражение в братстве наций Советского Союза. В нашей культуре дух интернационализма выражает себя последовательно и четко, в частности в той заботе, которой окружено у нас искусство каждой нации, безразлично, большой или малой.
Все народы СССР обогащаются великим опытом искусства русского народа, но это обогащение приводит не к какому бы то ни было умалению национального искусства, а наоборот, способствует его расцвету. Есть полное равенство между художниками всех республик Советской страны. А. Герасимов и М. Абдуллаев, С. Чуйков и Т. Яблонская, У. Тансыкбаев и Л. Фаттахов, О. Скулмэ и И. Кимм — художники всех народов Союза равны между собой и пользуются одинаково отеческой заботой партии. И в содержании советского искусства постоянно проявляется благородное чувство дружбы народов СССР. Вспомним «Фронт» А. Корнейчука, «Падение Берлина» М. Чиаурели и многие, многие другие произведения. Национальная рознь, шовинизм находят в советском искусстве гневное разоблачение. Какие взволнованные произведения создали, например, советские мастера искусства о дискриминации негров в Америке; достаточно назвать фильм «Цирк» Александрова.
Интернационализм искусства социалистического реализма раскрывается не только в идеях дружбы народов Советского Союза. Взаимное уважение народов, братство простых людей всего мира воплощается во многих произведениях. Так, в скульптурной группе бригады В. Мухиной «Мы требуем мира!» ярко выражена объединенная воля разных народов отстоять мир, дать отпор преступным поджигателям войны. «Гимн демократической молодежи» Новикова, звучащий во всех концах света, на всех языках, как бы символизирует высокий пафос интернационализма, присущий искусству социалистического реализма.
Эта благородная идея присуща не только советскому искусству; она все более и более прочно пронизывает искусство стран народной демократии, по мере того как оно вступает на путь социалистического реализма; интернационализм лежит в основе передового искусства в буржуазных странах; он в высокой мере присущ песне Поля Робсона и картинам Фужерона, поэзии Пабло Неруды и Назыма Хюкмета.
Ни в чем так ярко не обнаруживается интернационалистическая сущность молодого искусства социалистического реализма в зарубежных странах, как в том, какой яркой симпатией к СССР, к его людям, к его культуре оно пронизано. В передовом искусстве мира отражается тот всемирно-исторический факт, о котором говорил И. В. Сталин в своей речи на XIX съезде партии. «Теперь, — указывал И. В. Сталин, — совсем другое дело. Теперь, когда от Китая и Кореи до Чехословакии и Венгрии появились новые «Ударные бригады» в лице народно-демократических стран, — теперь нашей партии легче стало бороться, да и работа пошла веселее». Теперь передовое советское искусство в своей благородной борьбе против поджигателей войны, против империализма все шире поддерживается творчеством художников стран народной демократии. Теперь патриотический пафос передового искусства мира неразрывно связывается с великой интернациональной идеей защиты побед социализма, защиты колыбели социализма — Советского Союза. Дело в том, что «...всякая поддержка миролюбивых стремлений нашей партии со стороны любой братской партии означает вместе с тем поддержку своего собственного народа в его борьбе за сохранение мира». А если это так, то и искусство, стремящееся к великим целям борьбы за мир и демократию, выполняя свой патриотический долг, одновременно оказывает широкую поддержку Советскому Союзу.
Итак, подлинный патриотизм и пролетарский интернационализм неразрывно связаны друг с другом. Но обе эти благородные идеи нельзя рассматривать как идеи, так сказать, извне привносимые в искусство социалистического реализма. Патриотизм и интернационализм — неотъемлемые его внутренние качества, обусловленные определенной ролью искусства в нашу историческую эпоху, новым отношением искусства к действительности.
Здесь уместно поставить вопрос о проблеме эстетического идеала в искусстве социалистического реализма. Само собой понятно, что нашей художественной культуре принципиально враждебно классицистическое понимание «идеально прекрасного» как чего-то противопоставленного реальной жизни с ее «тривиальностью» и «несовершенством».
Идеальный образ нашего времени берется прямо из жизни; он будет тем более прекрасен, чем глубже художник проникает в правду жизни, в ту правду, в которой раскрывается наше всемирно-историческое движение к коммунизму. В этом смысле условием раскрытия высокой красоты положительного героя является умение создать глубоко типический образ. Советским живописцам-реалистам, для того чтобы создавать образцы, достойные подражания, не нужно противопоставлять их жизни. Многие произведения, такие, как названные выше картины А. Герасимова, В. Ефанова, как «Утро нашей родины» Ф. Шурпина, «Хлеб» Т. Яблонской и «Утро на Куликовом поле» А. Бубнова, замечательны именно тем, что глубокое проникновение в жизнь, правдивое раскрытие образа обуславливает их возвышенную красоту, неотъемлемую от самого реального содержания действительности. В этой связи встает вопрос о так называемой идеализации образа. В той мере, в какой советский художник неспособен еще, — а такие практические случаи бывают неоднократно,— понять действительного существа, нового исторического смысла и исторического содержания положительного образа передового советского человека, он часто фиксирует лишь его внешние черты, а потом подвергает буднично прозаический образ лакировке, то есть «прибавляет» к нему некоторые черты отвлеченной ходульной идеализации. Такой путь, наглядным примером которого может служить портрет маршала Жукова работы В. Яковлева, далек от той «идеализации» образа, которую дает социалистический реализм и которая на самом деле состоит в заострении для более яркого выявления типического, характерных, живых черт положительного героя. Полное раскрытие «идеала» начинается там, где в образе положительного героя, со всем богатством его жизненного индивидуального своеобразия, художник умеет почувствовать и показать те прекрасные черты будущего, которые заложены в сегодняшнем дне. Лучшим примером могут служить портреты М. Нестерова, такие документально правдивые и одновременно тонко поэтические. Именно тогда, когда красота образа не навязывается ему извне чисто формальными, внешними средствами, она раскрывается в искусстве в своем настоящем, подлинном, жизненном смысле.
Эстетический идеал — это художественное понятие о прекрасном и совершенном в жизни. В самой общей форме можно сказать, что это понятие совпадает для нас с общей целью всего исторического творчества советского народа — коммунизмом. Но коммунизм перестал быть для наших людей далекой и недостижимой мечтой, он стал реально творимым будущим Советской страны и, поскольку этот идеал ежедневно и ежечасно практически переносится в жизнь, а советское искусство имеет своим привванием помогать партии в борьбе за коммунизм, оно создает свой «идеал», воспроизводя образы творческой, созидательной деятельности советских людей. «Инженеры человеческих душ» активно созидают новый облик советского человека, воспитывая людей на прекрасных образах, выхваченных из самой жизни, или выжигая огнем сатиры все отсталое и омертвевшее.
Заметим, кстати, что вопрос об идеале имеет важнейшее значение и для критических или конфликтных тем советского искусства. Разоблачение как форма эстетического осуждения совершается не беспринципно, в порядке отвлеченного скепсиса. Пафос критики, отрицания в карикатурах Моора, Дени, Кукрыниксов имеет своим животворным источником высокие идеалы коммунизма. Без них сатира была бы лишена подлинной страсти, революционной силы, патриотического пафоса.
Но во всех случаях советские художники не отгораживаются от действительности, не творят изолированно от нее «прекрасный» мир искусства, но помогают строить самую прекрасную действительность.
Сейчас наша живопись серьезно и настойчиво овладевает образом человека-творца, свободного труженика страны социализма. Показательно, что в образах этого плана художники стараются уловить новые черты передового советского человека. В. Ершов показал знаменитого токаря-скоростника Г. Борткевича даже не в обстановке завода. Глубоко интеллигентный образ стахановца богат духовно вследствие того творческого вдохновения труда, которое сумел передать художник в самом характере изображаемого человека. Еще любопытнее задумал портрет стахановца Дубинина И. Серебряный. Он показал его на кафедре вуза. Далеко позади то время, когда художники изображали схематические, безликие фигуры рабочих с тяжелыми молотами в руках, безыменных и непонятных представителей чужого и неразгаданного «коллектива». Забыты и подчеркнуто богатырские, с преувеличенной мускулатурой и механическими движениями действующие лица производственных картин времени около 1930 года. Тогда труд в его содержании, в его конкретном общественном смысле был для многих художников еще в основном загадкой. Для них это была работа, не более. Перелом наступил тогда, когда победивший социализм заставил по-новому оценить самый свободный труд, а художники окончательно сроднились со своим народом.
Взгляды художников на труд человека тоже изменились в корне. Великие художники-реалисты прошлого понимали высокое достоинство и красоту труда. Но они часто вынуждены были изображать этот труд как бремя, тяготеющее над человеком, ибо это был труд подневольный, калечащий и унижающий человека. Таким изобразил труд Репин в своих «Бурлаках», Ярошенко в «Кочегаре», Касаткин в «Углекопах». Они почувствовали могущественную силу труда, но и для них он оставался бременем, сгибающим могучие спины их богатырей-тружеников.
Искусство социалистического реализма получило впервые в истории возможность вполне и свободно почувствовать и передать радость свободного, творческого труда, показать труд как основу исторического творчества, как созидание нового в жизни. Впервые в истории вся многомиллионная масса «незаметных» прежде тружеников явилась главным и решающим героем искусства. Реакционна и бессмысленна утопия о безделии как принципе социализма. В труде, как в творчестве, находит советское искусство свою высшую поэзию. В деле, практическом созидании, конкретно — в строительстве коммунизма, видит оно свой эстетический идеал. И. В. Сталин дал замечательное определение этой поэзии исторического творчества народа в письме к Горькому: «...если даже взять свою (по социальному положению) молодёжь, не у всякого хватает нервов, силы, характера, понимания воспринять картину грандиозной ломки старого и лихорадочной стройки нового, как картину должного и значит желательного, мало похожую к тому же на райскую идиллию «всеобщего благополучия», долженствующую дать возможность «отдохнуть», «насладиться счастьем». В искусстве социалистического реализма нет и не может быть места идеалам «райской идиллии». Оно исполнено духа борьбы и дерзания, оно видит высшее призвание человека в том, чтобы преобразовывать мир, и оно только с этим соразмеряет свою оценку человека как человека.
Должное, желательное в жизни советского общества искусство воспринимает как прекрасное. А это значит, что социалистический реализм, развивая свое понимание эстетического идеала, рассматривает его в неразрывной связи с коммунистической идейностью. Конечно, не только должное и желательное изображает советский художник, но, отбирая в жизни это должное и желательное, он представляет их как прекрасное содержание самой жизни в эпоху социализма. Создавая прекрасные образы передового человека, человека-творца, изображая жизнь в ее бесконечном движении вперед, в созидании нового и отмирании старого, беспощадно разоблачая это старое с позиций строительства коммунизма, осуществляет наше искусство свое историческое призвание — воспитывать народ в духе коммунизма.
Одна из важнейших задач советского искусства на данном историческом этапе — борьба за окончательное уничтожение пережитков капитализма в сознании людей. В нашем обществе нет и не может быть таких общественных групп, которые не были бы кровно заинтересованы в успехах строительства коммунизма. Но в сознании некоторых советских людей еще не стерлись родимые пятна буржуазного общества, их относительная живучесть обусловлена капиталистическим окружением, в условиях которого развивается молодая социалистическая культура. Вот почему важнейшая задача советского искусства — смело показывать жизненные конфликты, развивать критику, сатиру. «Нам Гоголи и Щедрины нужны», — указывает партия советским художникам. Искусство является одним из могущественных орудий партии в борьбе за воспитание коммунистического сознания, оно может и должно активно бороться против пережитков капитализма в сознании людей. Это — важнейшая задача.
Коммунистическая идейность советского искусства выражает себя в последовательной, решительной борьбе против реакционных «идей» капитализма, против империалистической агрессии, против проповеди человеконенавистничества, порабощения народов, военных авантюр, которую ведет империалистическая буржуазия.
В настоящее время мир разделился на два лагеря. С одной стороны, силы прогресса, мира, силы демократии и социализма, возглавляемые Советским Союзом, с другой — лагерь империализма и фашизма, «Союз капиталистов всех стран», возглавленный реакционными кругами Соединенных Штатов Америки.
В нашу эпоху решается судьба человечества, которое международный империализм стремится ввергнуть в бездну новой мировой бойни. Капиталистическая корысть приняла чудовищно уродливые формы, угрожая людям атомной бомбой, разлагая их сознание всеми средствами идеологического воздействия, в том числе и искусства, купленного деньгами банков и корпораций.
Советское искусство призвано на линию огня, чтобы разоблачить этот гнусный, отвратительный мир империализма, чтобы помочь отстоять для народов, для миллионов простых людей мир, независимость и свободу.
Агрессивной империалистической идеологии мы противопоставляем наше искусство, высоко поднимающее знамя лучших надежд человечества, высоких принципов подлинного прогресса и гуманизма. И недаром вокруг этого знамени собираются все передовые, прогрессивные силы мира, все те честные художники, которым дороги прогресс, человечность, мир между народами. Вот почему опыт искусства социалистического реализма так внимательно изучают и художники стран народной демократии и передовые художники буржуазных стран. Знамя социалистического реализма становится надеждой всех, кто хочет, чтобы человечество видело новый расцвет искусства, еще более могучий, чем те, которые знает история искусства. И тем более необходима решительная и суровая борьба со всякими проявлениями реакционно-буржуазной идеологии в искусстве, этого самого глубокого и всеобъемлющего кризиса во всей истории мирового искусства.
Здесь не может быть проявлено никакого благодушия, нельзя забывать об огромной ответственности, которую несет сегодня искусство перед человечеством.
Долг советского художника перед Родиной — упорная борьба против всевозможных пережитков капитализма внутри страны и против идеологического и политического наступления капитализма извне.
В настоящее время реакционное, буржуазное искусство, находящееся в состоянии глубочайшего распада, совершает одно из самых больших преступлений перед человечеством, отрекаясь от всех завоеваний прошлой культуры, разлагая человеческую душу, ведя дикую, разнузданную «работу» по культивированию в человеке зверя.
Вдумаемся в то, что делается в современном реакционно-буржуазном искусстве. Все оно основано на одном гнусном принципе — пробудить в человеке худшие животные инстинкты, уничтожить в нем все самое благородное, возвышенное — стремление к свободе, чувство собственного достоинства, разум.
Эта адская работа производится самыми утонченными методами. Опыт цивилизации с отвратительным цинизмом используется для того, чтобы найти в человеческой душе малейшую трещину и затем бередить ее, раздувать, доводить до степени тяжелой болезни. Изощренный психологический анализ доводится до клинической патологии, мерзкое смакование темных сторон человеческой натуры, воспитание порочных инстинктов и стремлений призвано, чтобы убить в человеке волю к борьбе, вселить в него преступную мораль капитализма: «Человек человеку — волк».
Буржуазное искусство пытается сделать из людей хищников, надеясь превратить народы в слепую толпу, готовую ринуться и растоптать все, что ненавистно хозяевам-империалистам. Но это — безнадежная затея. Можно развратить тех или иных людей, но нельзя разложить народы.
Задача прогрессивного искусства во всем мире, — а силы его все крепнут, — смело противостоять этой язве. Первенствующую роль в борьбе против попыток духовно разложить человечество занимает искусство Советского Союза, искусство социалистического реализма. За ним идут ныне новые, молодые силы — силы искусства стран народной демократии, прогрессивных художников буржуазных стран. Все лучшее, что есть в мире в области искусства, все сильнее и сильнее тяготеет к социалистическому реализму. Таков закон жизни. Новое неодолимо. А в искусстве это новое — социалистический реализм. Борьба советского искусства, всего передового реалистического искусства мира, это есть борьба за счастье человечества, за то, чтобы простые люди во всем мире могли жить, трудиться и творить не угнетаемые угрозой новых войн, новых бесчеловечных преступлений, которые несет народам кровавый империализм.
Стремлениям буржуазного искусства затемнить сознание человека с целью сделать из него зверя, послушного раба империалистических авантюр, советское искусство во главе прогрессивного искусства всего мира противопоставляет борьбу за человечность, за высокие принципы гуманизма, за то, чтобы развивать в человеке все наиболее благородное, наиболее прекрасное. Это есть борьба за Человека в человеке.
Такова конечная цель искусства социалистического реализма, его всемирно-историческая задача, над разрешением которой оно работает, не витая в эмпиреях благих мечтаний, но утвердившись на почве реальной действительности, реальных задач, поставленных перед всем советским народом Коммунистической партией.
Этой благородной и возвышенной цели искусство социалистического реализма может достичь только в повседневной борьбе, в неразрывной связи с жизнью, трудом, творчеством советского народа, с политикой Коммунистической партии.
Великая цель человечества — коммунистическое общество — перестает быть недосягаемой мечтой передовых людей, она становится плотью и кровью в историческом творчестве масс, направляемом бессмертными идеями Маркса — Энгельса — Ленина — Сталина. Служить этому самому прекрасному и благородному в мире делу — великое счастье современного художника.


При цитировании гиперссылка обязательна.