Проблема реализма в искусстве. Часть пятая


Г. Недошивин. "Очерки теории искусства"
Гос. изд-во "Искусство", М., 1953 г.
OCR Artvek.Ru


Мы уже отмечали, что «правда жизни», в реалистическом искусстве воспроизводимая через типические образы, обладает чрезвычайно важной особенностью: она содержит в себе и суждение, npnroeqp о данном явлении.
Объективное познание действительности в искусстве, коль скоро оно действительно правдиво, то есть отражает суть вещей, заключает в себе и суждение об изображаемом, поскольку изображение какого-то явления или человека прекрасным или безобразным (говоря условно, в схеме) есть форма одобрения или отрицания.
Здесь мы соприкасаемся с чрезвычайно важным вопросом о революционизирующей роли реалистического искусства. Вспомним очень глубокие замечания о творчестве Бальзака, которые дали в свое время Маркс и Энгельс. По мнению Маркса, Бальзак — художник, «замечательный по глубокому пониманию реальных отношений». Основоположники марксизма высоко ценили творчество великого писателя. Анализируя взгляды Маркса и Энгельса на Бальзака, мы обыкновенно подчеркиваем одну сторону дела: то, что Бальзак был «доктором социальных наук». В самом деле, в произведениях Бальзака противоречия капиталистической действительности раскрывались с необычайной яркостью и глубиной. Глубина раскрытия жизни составляет существеннейшую сторону реализма писателя, и это делает «старика Бальзака» (пользуясь выражением Энгельса) одним из крупнейших мастеров реалистического искусства прошлого.
Но Маркс и Энгельс подчеркивали у Бальзака и умение смотреть вперед, умение разглядеть в зародышевом явлении современности то, что окажется развившимся лишь в будущем. Как рассказывает Лафарг, по мнению Маркса, «Бальзак был не только бытописателем своего времени, но также творцом тех прообразов-типов, которые при Людовике-Филиппе находились еще в зародышевом состоянии, а достигли развития уже впоследствии - при Наполеоне III». Здесь речь идет об изображении тех «героев» буржуазного общества, вся отвратительная суть которых стала наглядной лишь при Второй империи, но которых уже сумел различить Бальзак в тридцатых годах. Следовательно, Бальзак глубоко вскрыл типическое для буржуазного общества. Важно, однако, не только это.
Будучи легитимистом, сторонником аристократии, Бальзак преследует горькой иронией представителей высшего дворянства. «Единственные люди, о которых он всегда говорит с нескрываемым восхищением, это его самые ярые противники, республиканцы — герои улицы Cloftre Saint Merri, люди, которые в то время (1830—1836) действительно были представителями народных масс. Я считаю одной из величайших побед реализма, одной из наиболее ценных черт старика Бальзака то, что он принужден был итти против своих собственных классовых симпатий и политических предрассудков, то, что он видел неизбежность падения своих излюбленных аристократов и описывал их как людей, не заслуживающих лучшей участи, и то, что он видел настоящих людей будущего там, где их единственно и можно было найти»,— отмечал Энгельс.
Умение видеть, наблюдать для художника-реалиста означает, таким образом, не только умение различать противоречия действительности, вскрывать ее пороки, на чем так охотно настаивала космополитическая критика, но и умение видеть в жизни передовое, видеть «настоящих людей будущего». Другое дело, что нередко у художника с ограниченным или даже консервативным политическим мировоззрением такой показ передовых людей может быть стихийным, неосознанным. Он является в этих случаях действительно результатом победы реалистического художественного метода.
Инсаров Тургенева, писателя либеральных взглядов, создан во всем его положительном содержании в меру правдивости творческого метода Тургенева и, если угодно, вопреки его политическим взглядам.
Так реализм Бальзака позволил ему не только глубоко и широко раскрыть противдречия капиталистического общества, показать многие глубокие его язвы, но и нащупать историческую тенденцию развития, несмотря на его консервативные, легитимистские позиции. И реалистическое искусство тем богаче, содержательнее и Значительнее, чем оно оказывается более способным раскрыть эти исторические тенденции.
Суть ленинских характеристик творчества Толстого заключается в подчеркивании именно этого момента. Великий художник, в соответствии с приведенной выше мыслью В. И. Ленина, обязательно отразит в своем творчестве существенные стороны, основные вопросы современной общественной жизни, их ведущую историческую тенденцию.
В. И. Ленин говорил о толстовской критике капитализма, подчеркивая, что великий художник гениально умел видеть противоречия буржуазного общества, но Ленин вместе с тем указывал, что Толстой в своем творчестве «отразил накипевшую ненависть, созревшее стремление к лучшему, желание избавиться от прошлого...» и что «эта критика действительно отражает перелом во взглядах миллионов крестьян».
Таким образом, правда жизни, которую отражает в своем творчестве подлинно великий художник, включает в себя момент глубокого проникновения в суть исторических тенденций эпохи, ибо в самом способе раскрытия жизни заложено и определенное о ней суждение.
Реализм предполагает раскрытие сущности данной социальной силы, следовательно, умение видеть в жизни передовое, растущее, а также отмирающее и уходящее.
Применительно к искусству умение видеть новое в жизни приобретает всю полноту своего развития лишь в искусстве социалистического реализма. Но было бы неправильно отрицать за реализмом прошлого способность различать передовые и отживающие тенденции жизни. Искусство прошлого не может, как правило, показать реальные пути преобразования жизни и достижения свободы и счастья людей в самой реальной действительности; художник-реалист в буржуазном обществе, подобно Л. Толстому, может быть сильнее в критике несправедливостей и пороков общественного строя, чем в пропаганде справедливых форм жизни, которые он представляет чаще всего лишь утопически. Сила утверждения у него — это прежде всего умение видеть значение народа, это сила защиты народных интересов, сила изображения борьбы честных передовых людей против мерзостей угнетения. Противоречие политического мировоззрения и творческого метода, нередкое у художников прошлого, приводит к наличию в их произведениях ряда иллюзий и исторических заблуждений. Но все же глубоко правдивое изображение действительности именно потому, что оно правдиво, включает в себя и изображение новых общественных сил или тенденций, положительных героев современности. Коль скоро реалист видит в окружающей его действительности социальные несправедливости, общественные уродства и т. д.,— а он не может не видеть их в капиталистическом обществе, — он не может стать апологетом самого этого общества и останавливает свою симпатию на представителях народа или на тех, кто восстает против существующего порядка. Бесчисленное множество примеров глубоко положительных образов мы находим у русских художников-реалистов XIX века — в творчестве Крамского, Репина, Сурикова, В. Маковского, Савицкого, Ярошенко и т. д.
Таким образом, подлинно реалистическое искусство не просто копирует жизнь; изображая типическое, оно судит о ней, не довольствуясь простой констатацией существующего. Различны формы, в которых реализм прошлого высказывает свой «приговор о явлениях жизни» (Чернышевский), но в основе всякого подлинно реалистического раскрытия жизни лежит правдивое отражение действительности, а стало быть, и правдивое о ней суждение.
Если мы возьмем искусство Репина, то важно не ограничиться совершенно правильным указанием на то, что в его живописи раскрывается широкая картина жизни пореформенной России со всеми ее сложными противоречиями. Сила объективного изображения действительности у Репина неподражаема. Но все значение великого русского художника станет нам ясным тогда, когда мы поймем, что в его искусстве раскрывается историческая тенденция развития. «Крестный ход» — не только изображение классового расслоения деревни, но и гневное осуждение разительных контрастов социального неравенства и, что, может быть, самое важное, показ могучей нравственной силы народа, будущего освободителя России от самодержавно-крепостнического строя. Именно реалистическая правдивость Репина позволила ему преодолеть романтический субъективизм народничества и дать в своих картинах о русских революционерах изображение передовых людей своего времени там, где только их можно было тогда увидеть. Само отрицание, критика действительности во всяком большом реалистическом искусстве прошлого не есть голое отрицание, бессодержательный протест. Напротив, реалистическое искусство как раз в меру своей правдивости умеет, как мы видели, различать в жизни ее подлинных героев. Даже в собственно критических изображениях реализм никогда не теряет из виду критерий положительного примера. В «Крестном ходе» Перова нет ни одного положительного героя, а есть лишь люди, задавленные и изуродованные нуждой и темнотой. Но сама сила обличения перовской картины предполагает наличие положительного идеала (в данном случае идеала демократа-просветителя), с позиций которого осуждается данное явление. Надо ли говорить о тех произведениях, где прямо показан положительный герой эпохи, — о портретах передовых деятелей России у Крамского, Перова, Репина, об их образах крестьян и представителей революционной интеллигенции.
Во всяком случае, именно в раскрытии исторической тенденции развития и критике социальных пороков, в конечном счете, с позиций прогресса, в показе борцов за лучшее будущее — огромная сила всякого реалистического творчества в условиях антагонистических классовых обществ. Протест против социального зла может выступить в искусстве в объективно художественной форме — в драме Шекспира, в романе Бальзака и Толстого, в живописи Репина или Сурикова. Во всех этих случаях в непосредственном изображении общественной жизни, социальных конфликтов, борьбы нового со старым более или менее полно раскрывается революционизирующая сила реализма. Но эти же тенденции реалистического метода могут выразиться и в более сложных, более скрытых формах — не в виде непосредственного изображения исторической жизни общества, а в форме субъективного (но не субъективистического) истолкования действительности — в лирической поэзии, иногда в живописи или в скульптуре. Так, мифологические сюжеты Серова, в частности его «Одиссей и Навзикая», не являются прямым изображением современной ему русской действительности. Они подобны лирическим стихам в поэзии. И все же вся противоположность между реалистом Серовым и реакционерами-стилизаторами «Мира искусства» обнаруживается здесь совершенно отчетливо. Бакст вынес из своей поездки в Грецию философию «древнего ужаса», крушения и гибели культуры, тем самым недвусмысленно выразив свое отношение к революционным событиям; Серов же увидел в древней легенде сказание о скитаниях усталого человека, ищущего страеу, в которой нет зла и насилия. Конечно, перед нами интеллигентски узкое восприятие событий, но и в нем угадывается реалист.
Итак, всякое реалистическое искусство, правдиво отражая жизнь, обладает революционизирующей сознание силой. Находя и показывая типическое, оно выносит приговор о жизни, наглядно показывая, что в жизни является злом и что добром, или, иными словами, что безобразно, а что прекрасно.
Вот почему, как указывалось выше, неотъемлемой особенностью реализма является его тенденциозность. Всякий большой реализм прошлого включает в себя тенденциозность, причем эту тенденциозность не следует понимать просто как горячую заинтересованность художника в прокламировании, утверждении своих идеалов, — это было бы слишком примитивное понимание вопроса. Всякий крупный художник с большей или меньшей страстностью утверждает свои взгляды, но не в этом заключается идейность реалистического произведения. Тенденциозность реализма заключена в раскрытии сущности исторических тенденций развития, в том, что ом наглядно обнаруживает внутренний смысл каждого явления. Эта тенденциозность может выражаться в создании образцовых, идеальных образов, как в античной пластике, в торжествующе ярком утверждении жизни и права на наслаждение, как в искусстве Возрождения, она может выразиться в решительной и последовательной критике существующего общественного уклада и прославлении борцов за демократическое переустройство жизни, как в искусстве XIX век. Но во всех случаях правдивость художника, его способность глубоко видеть мир позволяют ему обнаруживать с большей или меньшей полнотой сущность данного социального явления. Это — историческая мудрость, которой обладает реалистическое искусство, способное в той или иной мере выполнить свою историческую миссию — революционизировать сознание людей. Вот почему проблема типического, как указывал Г. М. Маленков, есть всегда проблема политическая. Толстой мечтал, чтобы искусство стало учителем жизни, чтобы оно указывало пути движения вперед. Эту роль способно выполнить только реалистическое искусство, искусство, раскрывающее типические характеры в типических обстоятельствах.
Правда, эта сторона реалистического метода могла реализоваться в прошлом лишь противоречиво. Толстой как раз в своем морализировании очень далек от реализма и дает глубоко реакционную программу, но он учит правильно разбираться в жизни тогда, когда срывает все и всяческие маски, когда со всей мощью своего реалистического гения обнажает противоречия социального строя и воплощает в своем творчестве созревающий в массах крестьянства гневный протест.
Нередко, особенно в условиях буржуазного общества, революционная сторона реализма, его боевая тенденциозность выражается с помощью смелой, прямой критики капиталистического строя. Но напрасно было бы думать, что в этой форме реализма его сила заключается в беспристрастной объективности, позволяющей мастеру «без гнева и со вниманием» просто показывать то, что существует.
Уже из изложенного выше ясно, что умение найти и показать типическое в каждом явлении само несет с собой партийное суждение об этом явлении.
Показ истинной сущности буржуазного строя сам по себе является его осуждением, объективно ведущим художника на путь борьбы с ним, разоблачения его внутренних пороков, противопоставления «героям» капиталистической наживы подлинно народных героев, борцов за человеческое достоинство, за свободу и счастье людей. Реализм по существу своему — революционный метод искусства, и недаром буржуазия, как только она пришла к господству, бросила знамя реализма и борется с ним по сей день.
Так мы вплотную подходим к важнейшему вопросу о социальном значении реализма. Если мы для примера возьмем историю русского искусства XIX века, то найдем здесь рядом с убежденными художниками-демократами таких мастеров, которые, будучи реалистами, в своих политических взглядах были достаточно далеки от демократизма, тем более от демократизма революционного. И все же эти художники были большими реалистами. Вспомним хотя бы Гончарова и Тургенева в области литературы. Вспомним, что в шестидесятых годах борьбу за реализм вели не только такие идеологически передовые художники, как Перов, но и такие умеренные люди, как Якоби. Можно ли сделать отсюда вывод о том, что реалистическое искусство в России середины прошлого века было разным по своей глубине и качеству, что был, допустим, «революционно-демократический реализм» Н. Успенского и «либеральный реализм» Тургенева? Такая схематизация на деле приводит к вульгарно-социологическому извращению историко-художественного процесса. Конечно, демократические идеи получали свое наиболее отчетливое выражение в творчестве тех художников, которые были политическими сторонниками революционно-демократических методов борьбы. Но сложность решения вопроса от этого не меняется.
Думается, уяснить эту проблему можно, задавшись вопросом о том, какую роль в идейной жизни и борьбе той эпохи играло реалистическое по своему методу искусство? Кому было оно «выгодно», каким социальным силам помотало? Революционизирующая сила реализма ясно обнаруживается как раз в этом пункте. Критико-публицистическая деятельность Чернышевского и Добролюбова была направлена всегда на то, чтобы осветить значение любого разбираемого художественного произведения для, демократического движения. И они блестяще умели показать, что самое реалистическое изображение жизни, нередко вопреки политическим взглядам художника, именно потому, что художник-реалист умел обнажить сущность данного социального явления, способствует пробуждению народного сознания, помогает освободительной борьбе. Так, Островский не был, конечно, человеком «партии Чернышевского», но Добролюбов в своих гениальных статьях показал, для какой общественной силы в России был выгоден беспощадный показ «темного царства».
В этом плане можно сказать, что по самой своей глубокой сущности, по исторической тенденции реализм в России XIX века носил демократический характер. Он был демократическим потому, что правдивое отражение жизни было выгодно в первую очередь делу демократии, потому, что реалистическое искусство «работало» на демократическое освободительное движение, ему помогало, воспитывало людей в надлежащем направлении. В этом плане можно объяснить прогрессивный характер творчества того или иного художника, субъективно стоявшего на консервативных идейных позициях. Если эти позиции не подрывали основ реалистического метода, то сам этот метод, помимо, быть может, воли художника, получал значение революционного, демократического метода воспроизведения и оценки жизни. В. Васнецов, как известно, не отличался во второй половине жизни передовыми общественно-политическими взглядами. Именно поэтому в его творчестве мы не найдем, например, прославления революционера, как у Репина, но поскольку реалист Васнецов смог создать «Трех богатырей», поэму о силе и мощи народа, его картина служила и продолжает служить делу народа.
Иными словами, самое реалистическое изображение несет в себе (ибо оно правдиво и в меру этой правдивости) передовую тенденциозность.
Таким образом, можно было бы сказать, что реализм в искусстве всегда способствует прогрессу, является в тенденции демократическим, народным. Недаром подлинно реалистическое искусство всегда просто и доступно, понятно самым широким массам. Самая художественная форма в реалистическом произведении демократична.
Так, в самой сущности реализма как метода, в его содержании и в его форме заложена его близость интересам народа, делу прогресса. Именно поэтому тенденциозность реалистического воспроизведения действительности никогда не бывает навязанной ему извне, она коренится в правде жизни, причем само раскрытие этой правды, то есть смысла вещей, заключает и справедливый о ней приговор. Тенденция в реалистическом произведении заключена в самой его ткани, в типическом образе, и как таковая она является действенной стороной объективного показа действительности в ее исторической перспективе, в исторической тенденции ее прогрессивного развития.

продолжение книги ...



При цитировании гиперссылка обязательна.