А. Свешников. Звучащий гуманизм


Сб. статей "Искусство принадлежит народу"
Изд-во "Советская Россия", М., 1963 г.
Приведено с некоторыми сокращениями.
OCR Artvek.Ru


Когда я читал замечательную речь Никиты Сергеевича Хрущева на встрече руководителей партии и правительства с деятелями литературы и искусства 8 марта, меня невольно тянуло вновь и вновь вернуться к тем строкам, которые посвящены описанию зимнего леса, его удивительной красоты, захватывающей дух и оставляющей глубокий след в сердце. Эти лирические и, я бы сказал, поэтичные воспоминания Н. С. Хрущева на таком совещании полны величайшего смысла: красота вокруг нас, везде и повсюду, она в советском человеке и в его трудах — трудах поистине героических, каких еще не знала всемирная история, она в окружающей нас природе.
И красота эта ничего общего не имеет ни с надуманным языком формализма, ни с абстракционизмом, за которым, в сущности, скрывается убогость, а точнее — отсутствие мысли, ни с прочими в несметном количестве расплодившимися «измами». Красоту эту невозможно отделить от безыскусственности и простоты, они дополняют друг друга, составляют единую гармонию целого.
Эти слова Н. С. Хрущева на первый взгляд адресованы живописцам, но их следует адресовать и всему отряду советской художественной интеллигенции, в частности и нам, музыкантам. Мы часто и в устной речи, и в письменных выступлениях немало тратили слов, чтобы доказать, что советский народ ждет от своих композиторов и исполнителей музыку истинно красивую и понятную всем, а не только «избранным», музыку правдивых жизненных образов, глубоких мыслей и больших чувств независимо от того, относится ли это к сочинениям крупной формы — опере, симфонии, оратории, или к «малым» жанрам — романсу и песне.
Казалось бы, эта азбучная истина давно должна была стать существом, генеральной линией нашей творческой жизни в музыке. Быть может, многие из нас искренне верят в то, что это так и есть и что вся наша музыка полностью принимается народом, воспитывает его и обогащает его духовный мир. Но, говоря о том, что «партия, ее Центральный Комитет считают, что советская литература и искусство развиваются успешно и в основном хорошо выполняют свои задачи», Н. С. Хрущев не случайно тут же указывает, что было бы очень вредным преувеличивать успехи, не видеть серьезных недостатков, в частности в работе композиторов.
Вчитаемся в слова Н. С. Хрущева, посвященные музыке: «...мы стоим за музыку мелодичную, содержательную, волнующую души людей, рождающую сильные чувства, и выступаем против всякой какофонии». И здесь, и дальше речь идет по существу о мелодическом примате музыкального искусства, о красивой и простой мелодии, в какой бы гармонический и оркестровый наряд она ни была облечена.
Речь идет о мелосе и кантабильности — душе музыки, извечном ее начале. И, может быть, есть большой смысл сегодня еще и еще раз напомнить о бесценных сокровищах музыкального творчества — о народной песне, в том числе и современной. В ее адрес произносится много громких слов, но далеко не всегда они соответствуют творческим достижениям.
Больше того, мы часто пытаемся решать сложные проблемы, например традиций и новаторства, ограничиваясь одними лишь поисками некоего нового и словно бы забывая, что эти поиски лишены плодотворности, если они не основаны на прогрессивных традициях старого.
И в этом прогрессивном «старом» в любой исторический период развития музыкального искусства первейшее место всегда принадлежало народному искусству, мелодиям рельефным, простым, легко улавливаемым слухом и с легкостью воспроизводимым. Ведь что бы ни слушал рядовой любитель, что бы ни разбирал профессионал-ученый — музыку художников-реалистов разных эпох и разных национальных школ, она никогда не утрачивала ни красоты и правды образов и чувств, ни своих поистине зримых фольклорных истоков. Не потому ли великих композиторов прошлого века мы ощущаем как родных и близких нам сейчас и нашу социалистическую культуру не мыслим без их творений?
Вспомним огромный труд, проделанный нашими классиками и рядом замечательных русских музыкантов. Для Балакирева, Римского-Корсакова, Чайковского, Лядова, Мельгунова, Линевой и многих других русская народная песня не была понятием отвлеченным или просто данью демократическим идеям их времени. Думается, еще со школьной скамьи все усвоили ту великую истину, что ни Глинка, ни Мусоргский, ни Римский-Корсаков не стали бы художниками национальными, если бы русская народная песня не составила бы плоти и крови их произведений. Они ли не были новаторами, они ли не переворачивали страницы истории музыки?! Но они же, устремляясь в будущее, хорошо умели использовать настоящее и прошлое.
Обо всем этом я говорю потому, что наша композиторская молодежь, как правило, народное творчество изучает формально. Разумеется, консерваторский курс может быть сдан даже с оценкой «отлично». Будущие композиторы хорошо разбираются в истории русской народной песни, знают не только все их сборники, но и точно укажут, сколько народных тем и какие есть в «Русалке» или «Снегурочке». Но вечно живая практика наших классиков для подавляющего большинства современной, молодежи поневоле становится капиталом мертвым, не приносящим никаких «доходов». Желая быть современными, подчас даже ультрасовременными, молодые, расставаясь со своими наставниками и выйдя на самостоятельную дорогу, забывают «захватить» в своем багаже те ценности, что подарил им народ. А ценность эта, непреходящая во все века, — в простоте и красоте, в правде выражения, в силе эмоционального воздействия.
В связи с этим я хочу рассказать о том, что совсем недавно наблюдал в Англии и что наполнило мое сердце двойной радостью. В Лондоне, в Королевской академии музыки, я был на симфоническом концерте, в программе которого стояли произведения Бетховена, Дебюсси, Сен-Санса, Чайковского, Римского-Корсакова и Брамса.
Зал был переполнен. И вот, когда концерт окончился, и в самом здании, и на улицах я слышал, с каким удовольствием многие пели, а то и просто насвистывали мелодию народной русской песни «Во поле береза стояла» — тему финала только что исполненной Четвертой симфонии Чайковского. И для меня было очевидным, что эта мелодия поется «вслед» вовсе не потому, что только ее одну и усвоили лондонские слушатели из всей гениальной партитуры русского композитора, творчество которого известно повсюду.
Нет, красивая и благородная в своей простоте, народная мелодия притягивает к себе сердца, заполняет воображение человека любой национальности. В данном случае русская — она сама «просилась на голос» английским любителям музыки. И если говорить о тех партитурах русских и зарубежных классиков, где нет подлинных фольклорных образцов, все равно они распевны, интонируются без слухового напряжения — будь даже то произведение с очень сложной философской концепцией, каким, например, является Шестая симфония Чайковского. Быть может, мы, музыканты старшего поколения, имеем право дружески упрекнуть наших молодых собратьев по искусству не только в некотором нигилизме по отношению к народным традициям классиков. К сожалению, в творчестве нашей способной молодежи преобладают различные инструментальные жанры, а вокальные формы, особенно такие, как песня и романс, представлены и малочисленно, и, если можно так выразиться, «малокачественно».
Вокал привлекает композиторскую молодежь более всего в сфере эстрадного искусства, но истинно художественных образцов легкой музыки, песен изящных, простых и вместе с тем очень образных, несущих мысль и тонко раскрывающих определенное настроение, у нас тоже очень мало. Не сказывается ли здесь пренебрежение к мелодии тех из молодых, о которых Н. С. Хрущев сказал, что они «тщатся доказывать, что будто бы мелодия в музыке утратила право на существование и на смену ей приходит «новая» музыка — «додекафония», «музыка шумов». В самом деле, как легко спрятать свою мелодическую беспомощность за мощной спиной оркестра!
Здесь при всей видимой сложности «выручает» богатство красок оркестровой палитры. Редкий формалист, творящий преимущественно в области симфонической музыки, станет сочинять для одной лишь, скажем, струнной группы. Зачем? К услугам его «новаторства» мощный арсенал всех инструментов современного оркестра. И оснащенный крепкой композиторской техникой, он лихо пускается во все тяжкие, забывая, что одни лишь оригинальные звукосочетания и комбинации еще не есть музыка.
Такому горе-композитору не по пути с песней и романсом, где, в сущности, все «на виду», и в первую очередь — голос и мелодия, и скрыться от них некуда. Как здесь не привести известный афоризм «Покажи мне: можешь ли ты написать красивую кантилену, и я скажу — музыкант ли ты!». Как не вспомнить гениальных образцов народного песенного творчества, связанных с походами Суворова, Отечественной войной 1812 года, Крымской кампанией, славными революционными событиями нашей страны в нынешнем веке, песен Великой Отечественной войны! Разве они и лучшие образцы народного творчества, подобные «Тонкой рябине», «Эй, ухнем», разве творческий опыт таких русских художников, как, например, Гурилев, Варламов (ведь «Вечерний звон» поколения людей поют как народную песню, даже не зная имени ее создателя!), не достойны глубочайшего уважения, пристального внимания и творческого подражания?
Разве не должны наши советские песни быть подобны тем, о которых говорил Горький устами героя одного из своих рассказов: «...я «сказываю» песни, стараясь обнажить красоту слова и чувства, скрытую в них».
Я не мог без волнения читать признание Никиты Сергеевича Хрущева: «Когда я слушаю музыку Глинки, у меня всегда на глазах появляются слезы радости». Как это просто и сильно сказано! Что ж, Глинка и композиторы масштаба его дарования, достойные стать в одном ряду с ним, цель своей жизни видели в служении народу, и идеалы, которые они проповедовали в своем творчестве, были идеалами народа. Потому и получила их музыка народное признание, потому она и перешагнула границу «своего» времени, доставляя огромное эстетическое удовольствие и сегодня, радуя широчайшие массы людей, а не кучку «посвященных».
Круг тем и вопросов, вытекающих из встреч руководителей партии и правительства с деятелями литературы и искусства, велик и разнообразен. В этом своем отклике на важнейшие события в художественной жизни нашей страны я не могу не коснуться и таких вопросов, как музыкальное воспитание подрастающего поколения и проблема исполнительского репертуара.
Как робко еще мы переходим от слов к делу, когда речь идет о массовом пении, о пении наших ребят в общеобразовательной школе. Если не прививать детям любви к индивидуальному и здоровому пению, если не вести в этой области повседневной работы в самых широких масштабах, никогда позднее не достичь полноты гармонии в нравственном облике молодого советского человека. Какими проницательными и современными кажутся сегодня слова великого Чайковского: «Нужно... чтобы широко распространилось и упрочилось обязательное обучение хоровому пению во всех низших учебных заведениях нашего отечества».
Я знаю, что множество самодеятельных хоров Англии превосходно исполняет сложнейшие хоровые партитуры. И не скрою своего чувства обиды, когда думаю о потере прекрасных народных певческих традиций в нашей стране. А разве причина утраты этих традиций не в том же пренебрежении к музыкальной культуре детей, которое наблюдалось не одно десятилетие? Пусть это не главное, но есть ли у нас хорошие наши советские колыбельные песни?
А ведь этот жанр по роду своей «службы» едва ли не первый, в образе которого к малышу приходит музыка. Много ли сейчас создается у нас по-настоящему отличных пионерских песен, песен студенческих, хоровых, плясовых, походных и маршевых? Растущая не по дням, а по часам поистине жадная потребность тысяч и тысяч любителей музыки не находит пока еще удовлетворения в произведениях самых различных жанров и форм, таких, которые могли бы заполнить досуг. Новые песни и романсы для исполнения дуэтом, трио и квартетом с простым, доступным инструментальным сопровождением — какая это еще редкая находка для любителей, хотя каждый понимает, как велика потребность в музыке такого рода!
И в средней школе, и в клубной самодеятельности дело музыкального воспитания можно и нужно улучшать, и есть надежда, что труды нашей общественности не замедлят привести уже в недалеком будущем к хорошим результатам. Но здесь не обойтись и без помощи мощного отряда музыкантов, всех, кто составляет многонациональную семью композиторов нашей Родины.
Я не стану перечислять всем нам хорошо известных имен композиторов, чей труд обогатил нашу хоровую и песенную литературу. Но предстоит сделать во много раз больше.
Я верю в талант нашего народа, в его огромную творческую силу и думаю, что весь отряд советских композиторов, верный призыву партии, выйдет сейчас на передовую линию борьбы за музыку мелодичную, полную красоты и простоты, за музыку, выражающую мысли и чувства нашего современника, человека социалистической формации, наконец, за музыку здоровую, без абстракционистских и любых других формалистических извращений.
Для всех нас святой заповедью должны стать мудрые слова Никиты Сергеевича Хрущева: «Высший долг... каждого творческого работника быть в рядах строителей коммунизма, служить своим талантом великому делу нашей партии, бороться за торжество идей марксизма-ленинизма. Надо помнить о том, что в мире идет острая борьба двух непримиримых идеологий — социалистической и буржуазной».
Вот первые мысли, возникшие у меня в связи с встречей руководителей партии и правительства с деятелями литературы и искусства. Мысли эти не обрели еще логически стройного хода, не получили должной углубленности. Но поделиться ими со всеми, кому дороги судьбы советской культуры, я счел своим гражданским долгом советского артиста.

Продолжение книги ...



При цитировании гиперссылка обязательна.