B. Мурадели. Ответственность перед народом


Сб. статей "Искусство принадлежит народу"
Изд-во "Советская Россия", М., 1963 г.
Приведено с некоторыми сокращениями.
OCR Artvek.Ru


Перед восхождением на новую горную вершину руководитель альпинистской группы собирает своих товарищей и дружески беседует с ними. Он проверяет душевное состояние альпинистов: готов ли каждый к испытаниям, которые могут встретиться ему на новом, неизведанном маршруте; хорошо ли он закален и физически подготовлен — ведь задержка в пути одного может приостановить движение всего отряда — и, наконец, в порядке ли боевое снаряжение.
Руководители партии и правительства, лично Никита Сергеевич Хрущев снова пригласили нас — деятелей советской культуры — для дружеской беседы и участливо спросили нас: готовы ли наши сердца, головы и руки к восхождению на новую высоту коммунистической культуры?
Деятели советского искусства не новички в строительстве новой жизни. Вместе с народом во главе с Коммунистической партией они идут славной дорогой труда и созидания в течение сорока пяти и солнечных и грозовых лет. Подойдите к широким книжным стендам Государственной библиотеки СССР имени В. И. Ленина, посетите всесоюзные и республиканские художественные выставки и концертные залы, восстановите в памяти яркие страницы советского театрального и киноискусства — и большая патриотическая гордость охватит ваши сердца. Сколько поистине вдохновенных произведений литературы и искусства создано радостным творческим трудом поэта и художника, актера и скульптора, драматурга и композитора!
В наше время все больше возрастает ответственность художника перед народом. На встрече руководителей партии и правительства с деятелями литературы и искусства секретарь ЦК КПСС Л. Ф. Ильичев сказал: «Ведь речь идет о вопросах, очень близких народу и глубоко волнующих советского человека, о путях развития художественного творчества, о том, чьим интересам оно должно служить и какие идеалы утверждать.
Словом, речь идет об ответственности художника перед народом».
В этих ярких словах определено место деятелей советской культуры в общенародном строю. Как на отлично снаряженном океанском корабле, все идет у нас хорошо. И команда смелая и дружная, и механизмы работают четко, и курс определен правильный, и компас указывает ясную цель, и рулевой у нас мудрый и зоркий. Так чего же нам тревожиться — к заветному берегу мы обязательно дойдем! Если поглубже вдуматься, есть все-таки веские основания для бдительности дружной команды.
Моря и океаны неспокойны — с чужих берегов докатываются штормы.
Впереди могут встретиться и подводные рифы и скалистые берега...
Вот почему наш могучий корабль, закаленный в борьбе со стихией, смело идет своим ленинским курсом, и команда всегда бодрствует, и на посту впередсмотрящий...
Ну а если найдутся нестойкие, слабые духом члены команды, которые под видом анархической, индивидуалистической «свободы» захотят «освободить» себя от священного долга служить своим трудом общему благу? Что тогда? Тогда собирается команда и старается по-товарищески внушить анархиствующим личностям, что они наносят вред и коллективу и себе. Нечто подобное произошло и с некоторыми нашими художниками — и старыми и молодыми. Попав в болото абстракционизма, они стали отбиваться от справедливой общественной критики пышными и пустыми фразами о «творческих исканиях», праве на «экспериментирование» и даже «новаторство». Эти громкие слова мы не раз слышали в прошлом, и вряд ли они могли бы особенно взволновать нас сегодня, если бы не великая забота о судьбе творчески одаренной молодежи — будущего нашего искусства.
Новаторство! Какое это замечательное и значительное слово! Но вот вопрос: что под ним понимать? Все великие художники прошлого и наши современники были и есть новаторы. И прежде всего потому, что они видели и чутко улавливали новое в жизни и находили соответствующие этому новому формы художественного выражения. Но если тот или иной художник начинал думать только о формальной новизне, без глубокого интереса к новому в жизни, он выступал лишь как псевдоноватор.
Было бы заблуждением полагать, что в условиях глубоко демократичной советской жизни может развиваться абстракционистское уродство. Оно произрастает на капиталистической почве. Некоторые молодые художники повторяют зады буржуазной декадентской живописи, а кричат: «Новаторство!»
Хозяйка жаловалась соседке: «Милая соседушка, странная у меня выросла курочка: кудахчет дома, а несется в чужом дворе». Мы бы добавили: «А кормиться возвращается домой — курочка не дурочка!»
Меткая старинная кавказская поговорка бьет не в бровь, а в глаз всякого, кто способен подражать буржуазной моде и высмеивать огрубевшие в труде материнские руки, которые вытаскивают для него из горящей печи ароматный и вкусный хлеб, выращенный на родной земле.
Некоторые нигилисты и абстракционисты доходят до того, что обвиняют в «приспособленчестве», в «лакировке» действительности тех, кто в своем творчестве с партийной, патриотической страстностью воспевает новую жизнь и новых людей, кто с чувством глубокой веры думает о настоящем и будущем своей страны. Любовное отношение художника-патриота к своей Родине рождает в сердце негасимый источник света и неодолимое стремление создавать произведения, достойные великих свершений советского народа.
Искусство социалистического реализма, принявшее и на новой основе развивающее все лучшее в мировом художественном творчестве, открывает безграничные просторы для истинного новаторства. А псевдоноваторы берут из прошлого искусства отжившее и доводят его до своего логического конца. Это особенно показательно в музыке. Для лепки абстракционистской, самой наиуродливейшей скульптуры, скажем, все-таки необходим определенный материал: медь, глина, гипс, — а для абстракционистской живописи (вернее было бы сказать, мертвописи) нужны холст, бумага, краски. Но для того, чтобы сочинить самое наисовременнейшее музыкальное нечто, оказывается, абсолютно не требуется никаких материальных средств: не нужны ни нотная бумага, ни ручка, ни карандаш, и, наконец, не нужны ни музыкальные инструменты, ни исполнители. Достаточно располагать концертным залом и правом продавать билеты. И дело сделано...
А вот что сделано. В одном из концертных залов одной из буржуазных стран собралась фешенебельная публика. На концертной эстраде чинно расположился большой симфонический оркестр. После длительной паузы вышел на эстраду молчаливый человек, торжественно положил на дирижерский пульт что-то похожее на партитуру и ушел.
Публика с естественным волнением ждала появления дирижера. Но дирижер не появлялся. Публика молчала, скрипки и трубы тоже молчали. Ни один музыкант не извлек ни единого звука из своего музыкального инструмента. Прошло очень много времени, и гробовое молчание всех присутствующих в зале нарушил тот же мрачный субъект. Он подошел к дирижерскому пульту, убрал ноты и возвестил ошеломленной публике: «Уважаемые дамы и господа, только что была исполнена новая симфония талантливого композитора Н.».
Слушатели недоумевали: как исполнена? Мы же не услышали ни единого звука! А завсегдатаи абстракционистских «концертов» просвещали новичков: «Во время долгого молчания вы действительно не слышали музыку, проникающую в вас извне; зато вы слушали свою внутреннюю музыку».
Что ж, идейка понятна. Если ты голоден, а поесть тебе не дают, вообрази, что внутри тебя, где-нибудь в области диафрагмы, поджаривается добрый кусок мяса для твоего изголодавшегося желудка!..
Можно ли серьезно говорить об этих сумасшедших бреднях?! Однако удивительно, как почтенные люди, посещающие подобные «представления», могут позволять шарлатанам столь бесцеремонно дурачить себя!
Как видим, для сочинения новых, ультрасовременных буржуазных «музыкальных произведений» не только не нужны нотная бумага, карандаш или вечная ручка, — не нужны даже звуки. Все это не что иное, как стремление по существу похоронить музыку. Но великая реалистическая музыка, созданная гениями многих поколений всех народов мира, бессмертна, она живет и приносит в жизнь сегодняшних людей потоки весеннего цветения, могуче воспевая радость бытия и величие многотрудных добрых дел человеческих!
Борьба между реалистическим и формалистическим направлениями в мировой музыке идет давно. За минувшие полвека было немало неожиданных, но хорошо организованных выпадов со стороны формалистических течений против реалистической музыки. Появлялись целые «школы» современной музыки, возглавляемые высокообразованными людьми, вооруженными всеми новейшими средствами музыкального письма.
Каков же итог борьбы? В сердцах и умах десятков и сотен миллионов слушателей земного шара творения Чайковского и Бетховена победили ироизведения буржуазных формалистов Шенберга и Альбана Берга. В прогрессивном музыкальном искусстве всех народов мира самое лучшее, самое долговечное в оперном, симфоническом, камерно-инструментальном и вокальном жанрах создано и утверждено композиторами-реалистами. Такой же процесс всепобеждающего движения вперед реалистического направления происходит во всех жанрах литературы и искусства.
Это утверждение может вызвать вопрос: «Что же нам беспокоиться за судьбу реалистического искусства, если оно всегда побеждало и побеждает формалистические и абстракционистские течения?» На это мы должны ответить: «Да, если бы дело касалось устоявшихся, обстрелянных реалистов, то у нас действительно было бы мало оснований для беспокойства. Но если на наших глазах группа, пусть небольшая, художников, скульпторов и композиторов отдает предпочтение абстракционизму, мы не можем, мы не имеем права оставаться спокойными наблюдателями. Мы в ответе перед народом, перед партией за правильное воспитание и творческое становление нового поколения советской художественной интеллигенции».
В последние годы почти одновременно активизировались абстракционистская и натуралистическая тенденции в сочинениях некоторой части советских композиторов, проявившиеся в камерно-инструментальной музыке, с одной стороны, и в джазовой — с другой. Особенно рьяными последователями так называемой абстрактной музыки проявили себя А. Волконский в Москве и Г. Уствольская — в Ленинграде. К сожалению, они не одиноки в своих глубоко ошибочных «увлечениях», — к ним сочувственно относятся нe только некоторые начинающие композиторы, но и люди с большой творческой биографией и достаточно звучными именами в нашей музыкальной жизни.
В общей и музыкальной прессе были скромные попытки дать оценку явлениям абстракционизма в советской музыке. Однако в большинстве своем в этих, я бы сказал, осторожных высказываниях было гораздо больше «преамбульных» похвал в адрес абстракционистов (например: «при бесспорной талантливости и высоком профессиональном мастерстве композитора он, к сожалению, отдает предпочтение отвлеченным идеям» и т. д. и т. п.), чем действенной критики.
Если вспомнить шумные критические высказывания в адрес авторов реалистического направления, здесь часто отсутствуют веские слова о признании таланта и творческой смелости художника. В таких статьях куда больше острейших словообразований о недостатках произведения, указаний на отсутствие самобытности и оригинальности языка, некритическое освоение исторического наследия, слабость профессионального мастерства. Мы ясно понимаем, что дружеской заботе всегда сопутствует дружеская критика. Однако нет такого закона, чтобы в критической статье запрещалось поддерживать своих и драться с чужими. Музыкальная общественность призвана активно бороться за реализм и идейную чистоту в произведениях творцов музыки.
Несколько слов о джазе. Здесь есть три вопроса, в которых мы должны разобраться.
Вопрос первый — состав музыкальных инструментов. Вопрос второй — репертуар. Вопрос третий — исполнительское мастерство. Вряд ли нас может беспокоить инструментальный состав эстрадного оркестра. Все музыкальные инструменты, участвующие в нем, наличествуют и в симфоническом оркестре. К примеру: трубы, тромбоны, саксофоны, скрипки, контрабасы, ударные, деревянные, духовые инструменты; даже гитара есть и в эстрадном и в симфоническом оркестре. Так что, если можно так выразиться, нет крамольных инструментов. Если труба благородно звучит в симфоническом оркестре, она столь же благородно должна звучать в оркестре эстрадном.
Инструмент вовсе не виновен в том, что на нем играют плохо или плохую музыку. Вот почему мы должны заботиться о хорошем репертуаре. Долг советских композиторов — больше создавать красивой и мелодичной танцевальной музыки для эстрадных оркестров.
Наша молодежь любит танцевать, и она имеет все основания быть недовольной работой советских композиторов в этом жанре: ведь так ничтожно мало создано нами увлекательных танцев. Если б наша молодежь получала от нас яркую танцевальную музыку, вряд ли она танцевала бы под модную западную, далеко не лучших образцов. Приведу пример: мы помним — увлекались наши девушки и юноши «Мучей» и «Подмосковными вечерами». Забыли они «Мучу» и не забыли «Подмосковные вечера». В патриотических сердцах советской молодежи всегда живет верность к песне родного народа — советской песне, хотя они любят и ценят передовое искусство всех народов. Я глубоко убежден: появись новая, красивая и современная советская танцевальная музыка — репертуарная проблема эстрадных оркестров разрешится самым естественным путем. Известно, что основой репертуара эстрадных оркестров и у нас и за рубежом была танцевальная музыка.
Если многочисленные консерватории, музыкальные училища и школы готовят большое количество музыкантов-исполнителей для симфонических оркестров, то воспитанием музыкантов для эстрадных оркестров никто по существу не занимается. Музыканты для эстрадных оркестров появляются стихийно. Взял, скажем, молодой способный любитель музыки саксофон или гитару в руки — и через три месяца он уже солист эстрадного оркестра. Здесь и проявляются отсутствие профессиональности исполнения, грубость звука, низкий уровень музыкальной культуры. Ни о каком мастерстве здесь не может быть и речи.
Некоторые работники учреждений культуры поспешили ликвидировать у себя эстрадные оркестры и квартеты. Подальше от «греха». Оркестра нет — и забот и критики меньше. Мне кажется, это большая ошибка. Молодежь, любящая и желающая танцевать, часто вынуждена «организовывать» вечеринки «самодельным» способом и, к сожалению, под пошлые звуки западных модных танцев.
Конечно, идейные шатания некоторой части творческой молодежи происходят не стихийно, не случайно. Существуют реальные силы, поддерживающие абстракционистские тенденции. Это реакционные силы буржуазного мира, постоянно ведущие подрывную работу против социалистической культуры. С ними надо неустанно бороться, разоблачать их антинародную сущность. К сожалению, среди маститых деятелей советской культуры находятся и такие, которые неверно ориентируют творческую молодежь. Так или иначе поддерживая ложно понятую «свободу», «творческие искания» молодежи, они по существу прикрывают их анархию мысли и произвол в формообразовании. Странно, почему эти любители стихийной «свободы» не освобождают свое вольнолюбивое первозданное тело от привычной теплой одежды, особенно в зимние дни, когда мороз перешагивает за двадцатую черту по Цельсию?
Разговор с молодежью должен быть проникнут достойным уважением к ее труду. Справедливо оценивая достижения талантливой молодежи, вряд ли нужно притуплять и слово критики к промахам и ошибкам, если вопрос касается ее дальнейшей творческой судьбы. Старшее поколение ответственно перед историей за патриотическое воспитание тех, кому вручат завтра народ и партия будущность нашего искусства. Вот почему мы должны быть непримиримы к проникновению чуждых влияний на наше искусство, разоблачать формализм, абстракционизм, декадентство.
Если спокойно взвесить так называемую «теорию» абстракционизма, то окажется, что она необычайно примитивна и поверхностна. Эта теория утверждает примерно следующее: в современном искусстве все средства выразительности должны быть новыми и непривычными. Долой все виденное и знакомое! Долой все привычное!
Удивительно, почему наши приверженцы непривычного с такой охотой дышут привычным воздухом, наслаждаются привычными лучами много раз виденного и так хорошо знакомого солнца, пользуются привычными дарами щедрой земли? Удивительно, наконец, почему они с таким удовольствием принимают привычную ванну с привычной температурой? Почему бы им не попробовать подогреть воду, скажем, до градуса кипения? Нет сомнения, что в данном случае ощущения купальщика-абстракциониста будут резко отличаться от привычных ощущений нормальных купальщиков.
Восточная поговорка гласит: «Благодушный судья считал правым того, кто первым прибежал к нему с жалобой». Абстракционисты, можно сказать, побежали к судье с жалобой на то, что реалисты не новаторы, отстали от современности, стали жертвами устаревших догм. Однако абстракционисты не учли одного немаловажного обстоятельства. Судья, к которому побежали они, — это наша передовая советская общественность, а не благодушный законник из восточной сказки. Советские зрители и слушатели великолепно разбираются и в новаторстве и в догматизме. Они в своих гневных высказываниях на страницах прессы, по радио и телевидению дали достойную отповедь лженоваторам и демагогам.
Новаторство художника проявляется прежде всего в более глубоком постижении и совершенном отображении многосложной и многогранной действительности. Бессодержательность не может порождать художественного новаторства. Абстракционисты кричат: вперед! А сами пятятся назад.
Здесь я позволю себе вернуться к нашим альпинистам. Представьте себе, что двинулись они к горной вершине. И как только дошли до первого трудного подъема, один из альпинистов неожиданно сильно дернул веревку. Обеспокоенный руководитель группы спрашивает «смельчака»: «Что ты сделал? Ведь ты знаешь, что мы связаны друг, с другом одной веревкой. Твои поступки угрожают всей группе, как ты мог это сделать?»
Провинившийся альпинист отвечает: «Мне так нравится. Это оригинально и ново. Ни один альпинист до меня не дергал веревки во время восхождения. Я первым это совершил!»
Что делать с таким «новатором»? Призвать к порядку!
Нормально видящий и нормально мыслящий человек видит мир таким, какой он есть в действительности. Солнце он видит как солнце, дождь — как дождь, море — как море. Солнце его радует, дождь, если он надолго затянулся, раздражает его, а море его удивляет своей величавостью. Но ведь бывает в жизни так, что если у человека хорошее настроение, то никакой ливень не приведет его в уныние, и, наоборот, если у человека неудача, если он чем-то расстроен, и солнечный день не радует его.
Конечно, объективный мир, окружающий человека, не меняется от его настроения, то есть от его внутреннего состояния. Но внутренняя настройка художника имеет исключительное значение в отражении действительности. Подлинная, истинная, верная любовь художника к тому, о чем повествует он людям, всегда освещает предмет любви теплым сиянием. Вряд ли можно упрекнуть влюбленного юношу в том, что он считает свою возлюбленную самой красивой девушкой в мире. Тут нет никакого обмана или приукрашивания действительности. Но и нет здесь холодного, рассудочного объективизма, который способен погасить огонь сердца!
Активно борясь против враждебной нам буржуазной идеологии в искусстве, мы должны более широко и целеустремленно пропагандировать произведения социалистического реализма, поднимать боевой дух, укреплять чувство уверенности в правом деле тех, кто посвятил свой творческий труд народу, партии, бессмертному делу коммунизма. О народности и партийности искусства высказано много глубоких и верных мыслей. Но мне хотелось бы подчеркнуть главное условие, без которого художник не сможет полностью выразить себя как глашатая всего передового и прогрессивного в искусстве. Конечно, писатель, художник и композитор должны глубоко знать творчество родного народа, всей своей сущностью вжиться в родную речь, родную поэзию, живопись и музыку. Но прежде всего художнику слова, кисти и звуков надо знать мысли и желания народа, его мечты и высокие устремления. И только тогда, когда художник станет выразителем самого главного и сокровенного, чем живет народ, его произведения станут подлинно народными. И если заветной мечтой советского народа является построение коммунистического общества, то яркое, правдивое и вдохновенное отражение в художественном творчестве этой великой цели и есть высокая народность и партийность в искусстве!
Я часто задумывался: все ли реалистические по языку произведения могут быть прогрессивными? Точнее: все ли реалистическое может быть социалистическим? Я всегда был убежден, что ценность современного произведения искусства определяется не только реалистичностью языка, но прежде всего глубоким содержанием, озаренным народным, коммунистическим идеалом. Один и тот же язык может быть использован для выражения двух резко противоположных идей. В народе мудро говорится «Из одной доски можно вырезать и крест и деревянную лопату».
Картина художника-абстракциониста вызывает чувство глубокого протеста и возмущения у нормально мыслящего и чувствующего человека. Но и когда с полотна художника-реалиста на тебя смотрит молодой рабочий с изможденным, бледным лицом, с тусклыми, до предела утомленными глазами, честное слово, такое бескрылое творчество также не приносит нам радости. И в музыкальных сочинениях последнего времени стали проявляться пессимизм, мрачные трагические тона, тоска опустошенной души. И каким бы языком ни. были написаны эти произведения, они расслабляют душевные силы советского человека.
Наше молодое советское искусство должно быть таким же светлым и радостным, каким бывает открытый, счастливый смех молодости. Это не значит, что мы против драматического и трагического искусства, но и оно призвано выражать наше жизнеутверждение.
Капитализму не нравится наш оптимизм, любовь к настоящему и вера в будущее. Капитализм давно потерял способность смеяться и радоваться. До смеха ли ему, когда все новые и новые силы свободолюбивого человечества поднимаются во весь свой исполинский рост против его буржуазных законов, его реакционных идей, его разложившегося искусства. И, теряя одну позицию за другой, капиталистический мир не будет стесняться в выборе средств, чтобы вредить нам.
Поэтому мы ни на одну минуту не можем ослаблять нашей бдительности не только в охране советских государственных границ, но и в защите идейной чистоты передовой социалистической культуры. Боевой отряд деятелей советской культуры, сплоченный вокруг своей ленинской партии, располагает могучими силами, способными создавать коммунистическое искусство, достойное народа-созидателя.
Встреча руководителей партии и правительства с деятелями литературы и искусства 7—8 марта 1963 года явилась важной исторической вехой в развитии советской культуры. Дружеские, сердечные слова Никиты Сергеевича Хрущева влили новые силы в наши сердца, ярче осветили наш творческий путь, на многие годы определили наши идейно-художественные задачи.
«Нашему народу, — сказал Никита Сергеевич,— нужно боевое революционное искусство. Советская литература и искусство призваны воссоздать в ярких художественных образах великое и героическое время строительства коммунизма, правдиво отобразить утверждение и победу новых, коммунистических отношений в нашей жизни».
Вдохновленные вниманием и заботой партии, деятели советской культуры оправдают надежды советского народа. Как вчера и всегда, так сегодня и в грядущие дни патриотические сердца деятелей советской культуры будут биться в унисон с сердцем советского народа, с сердцем родной Коммунистической партии.

Продолжение книги ...



При цитировании гиперссылка обязательна.