A. Васнецов. Молодые художники служат народу


Сб. статей "Искусство принадлежит народу"
Изд-во "Советская Россия", М., 1963 г.
Приведено с некоторыми сокращениями.
OCR Artvek.Ru


Наше изобразительное искусство переживает сейчас исторический этап. Не только на выставке, на улице, в троллейбусах, метро — везде можно слышать жаркие споры о живописи, о художниках, о дальнейшем развитии нашего социалистического искусства.
Посещение Никитой Сергеевичем Хрущевым, руководителями партии и правительства выставки «30 лет МОССХ» показывает, какую огромную заботу и заинтересованность в наших делах проявляет партия.
Критика, которой подверглись на этой выставке некоторые работы, в том числе и мои, последующие затем обсуждения и встреча советской интеллигенции с руководителями партии и правительства, где выражено было беспокойство по поводу некоторых явлений в нашем искусстве, обязывают нас, художников, задуматься над нашим творчеством, взвесить все критические замечания, советы и сделать из них нужные выводы.
Критика партии была своевременной и правильной. Мы, молодые художники, благодарны партии за помощь и за критику. Мы глубоко верим в партию и считаем, что все, что она для нас делает, послужит на пользу советскому искусству.
Эта критика затронула важнейшие проблемы нашего искусства. Центральный Комитет партии поручает нам, художникам, самим разобраться в наших творческих делах. Мы должны это сделать, но сделать спокойно и обстоятельно, обсудив все наболевшие теоретические, практические и организационные вопросы. Сделать все для того, чтобы наше искусство развивалось, шло вперед по пути социалистического реализма, завоевывая новые высоты.
Но Нельзя думать о движении вперед, не анализируя прошлое. Что происходило в середине пятидесятых годов в нашем искусстве? В результате осуждения культа личности на XX съезде партии были восстановлены ленинские нормы жизни и создана та здоровая творческая атмосфера, которая помогла устранению всего наносного, мешающего нашему искусству и которая открыла дорогу молодым творческим силам.
Нам, молодым, не было тогда еще и тридцати лет. Мы были действительно молоды и со всем пылом молодости устремились в те широкие ворота творчества, которые открыла нам партия. Тогда появилась именно та молодежь, которая сейчас заняла прочное место в нашем искусстве.
Кто они, эти люди? Они самые разные, но их объединяет единая цель служения народу. И несмотря на разность творческих манер, у них общая идейная направленность. Среди художников я назову живописцев И. Попова, В. Стожарова, Г. Коржева, Н. Андронова, Т. Салахова, В. Попкова, П. Оссовского, Э. Браговского, П. Никонова, Д. Жилинского, братьев А. и П. Смолиных; скульпторов Ю. Александрова, О. Комова, Л. Кремневу, Д. Шаховского, А. Пологову, Т. Соколову, Ю. Нероду, Ф. Фивейского; графиков Г. Захарова, С. Красаускаса, И. Голицына, А. Бородина, И. Обросова и многих, многих других.
Я скажу совершенно искренне, и все они, наверное, со мной согласятся: все мы — товарищи, хотя и спорим, даже ссоримся, ошибаемся; мы радуемся взаимным успехам, хотя развиваемся по-разному: одни нашли себя, а другие еще ищут. Нас объединяет преданность советскому искусству. Мы — советские художники, хотя у некоторых субъективно хорошие замыслы не всегда находят правильное воплощение и объективно приводят к ошибкам.
Я присутствовал на заседании Идеологической комиссии при ЦК КПСС с участием молодых писателей, композиторов, художников, скульпторов. Это был откровенный, нужный и полезный разговор.
В чем же дело, в чем причины некоторых противоречий нашего роста? Почему мы заслуживаем критики?
Новое поколение всегда вносит в искусство новые поиски, новое видение. Природа новаторства определяется общим ходом развития общества. Новое содержание уже не укладывается в старые формы, как бы хороши они ни были. Например, передвижники прекрасно понимали высокий уровень профессионального мастерства Брюллова или Бруни. Но их не могла удовлетворить оторванность творчества этих художников от современной жизни, они казались им недостаточно реалистичными. Передвижники считали, и справедливо, что надо стать ближе к жизни, чаяниям и надеждам народа. Они были настоящие новаторы, они порвали с академическим искусством того времени, вышли на самостоятельную дорогу.
Наше поколение уже не удовлетворяла та живопись, которая занимала доминирующее положение в эпоху культа личности, хотя все молодые художники прекрасно понимали, что в то время было сделано много, что были и есть прекрасные художники, правдиво отразившие нашу советскую действительность, к которым молодежь относится с глубоким уважением. Суть дела была не в отрицании молодежью основных принципов советского искусства и большого этапа его развития, а в стремлении преодолеть помпезность, лакировку, бездушие, которые в большой степени были характерны для того времени.
Я думаю, что в искусстве моего поколения очень ясно можно проследить эту линию полемики с отжившим. Художники как бы говорили и говорят: если там — парадность и лжеоптимизм, то у нас, наоборот, все сурово, все сдержанно. Эта реакция естественна. Но излишний полемический задор часто приводит к обратным результатам, ограничивает художника чересчур узкими рамками и создает новые штампы. И я считаю, что в основе творчества молодежи должно быть не одно отрицание ошибок прошлого, а утверждение, новая позитивная программа. Только она может двинуть искусство вперед и по-настоящему выявить индивидуальность художника.
Активное постижение мира, стремление к величественному как в чувствах и переживаниях, так и в сюжетах, выраженных в простых и строгих формах, — вот что делает, как мне кажется, советское искусство поистине новаторским. Все это есть у многих молодых художников, но у некоторых из нас еще осталось много спорного от излишней горячности, от стремления отмежеваться от всего дурного, что было раньше. В излишнем полемическом задоре, в ненужной горячности, а порой и поспешности я вижу основу наших ошибок и противоречий. Для того чтобы их преодолеть, надо эти причины ясно представлять. Неправильное понимание некоторыми художниками и искусствоведами их природы не помогает нашему росту.
Мне посчастливилось. Я родился в семье, где слово «художник» не было чем-то далеким, таинственным. С детства меня окружали картины моего деда — выдающегося русского живописца Виктора Васнецова. Со страниц семейных альбомов смотрели на меня портреты Сурикова, Горького и Станиславского. Русская культура представлялась мне в живом обличье. Атмосфера творчества, чистоты и преданности своему делу была, есть и остается тем наследством, которому я стараюсь быть верен всегда. Входя в Дом-музей Васнецова, где прошло мое детство, я всегда испытываю трепет, и понятно: стены, видевшие стольких русских художников, напоминают о величии и многообразии русской культуры, ее традициях, о том, что все мы ее прямые наследники.
Русское искусство — оно так богато и так велико! Это же история столетий. Я не понимаю, когда из этого богатого и сложного искусства выхватывают один этап или одно имя. Все русское искусство, все русские художники — Рублев и Дионисий, Антропов и Никитин, Александр Иванов и Щедрин, Венецианов и Федотов, Сорока и Щедровский, Перов и Саврасов, Репин и Суриков, Левитан и Серов, Борисов-Мусатов и Петров-Водкин, Юон и Кустодиев, а также безымянные творцы великого народного искусства — все это наше живое художественное наследие. Русское искусство сложное, огромное, прекрасное, порой противоречивое, но оно все наше, и каждый выбирает в духовные отцы того, кто ему всего ближе.
Советское искусство является наследником русской школы, но это не означает, что мы равнодушны к наследию мирового искусства, в частности к наследию западноевропейской классики. Никто не может пройти мимо величественных фигур Джотто, Мантеньи, Микеланджело, Тинторетто, Караваджо, Веласкеса, Сурбарана, Рембрандта, а также мимо высоко ценимых нами имен замечательных художников французской школы: Курбе, Ренуара, Дега, Ван-Гога и других.
К сожалению, надо сказать, что в период культа личности отдельные приверженцы академической догмы настойчиво стремились отбить охоту проникнуть за стену хрестоматийного благополучия и увидеть истинное лицо этих великих мастеров. Я знаю молодых людей, отрицающих старое искусство и признающих, например, только Пикассо, Леже, Матисса. Однако легкомысленные подражатели не представляют себе, что в основе творчества этих больших художников лежит глубокое освоение великих художественных традиций прошлого.
Через увлечение старыми мастерами прошли все художники: большие и малые, старые и новые. Меня увлекает монументальная простота композиции, ясность пространственного построения, сила реализма таких художников, как Караваджо, Сурбаран, Веласкес. Но такое увлечение имеет и обратную сторону. И действительно, одним из недостатков моих работ «Завтрак», «Разговор», «Вешают белье» является некоторая чернота, недостаточная выявленность цветового строя. Критика, которой подверглись эти работы, очень полезна, она, несомненно, поможет мне в дальнейшем.
То, что я сделал, — это лишь только этап, необходимый этап профессиональных поисков реалистического языка. Эти поиски также связаны с моей работой в области монументальной живописи. Ей я отдаю много сил и времени, — например, я участвовал в оформлении Дворца пионеров и школьников на Ленинских горах. В настоящее время работаю над панно «1905 год».
Монументальная живопись сейчас развивается в основном как чисто декоративная. Она, несомненно, и в таком качестве может существовать в современной советской архитектуре. Отрицать такую живопись трудно. Но считать, что только такая живопись может быть в новой советской архитектуре, — значит обкрадывать и живопись, и архитектуру. Не менее нужна архитектуре живопись образная, живопись идей, несущая в себе страсти и пафос человеческого духа.
Социалистический реализм — это вопрос идеологии, вопрос художественного метода, а Не вопрос профессиональных приемов. И действительно, какое разнообразие творческих почерков, манер, непохожих друг на друга писателей, поэтов и художников знаем мы: Маяковский и Горький, Фаворский и Сергей Герасимов, Дейнека и Нестеров, Матвеев и Мухина. О каком единообразии и узости может идти речь?
Показательно, что и на Западе прогрессивные художники становятся под знамя реализма, потому что нет ничего разнообразнее и живее реалистического искусства. Я не верю в гибель реализма, в то, что в век атома, космоса и кибернетики реализм устарел и не нужен. Это было бы слишком печально.
В сегодняшнем западном абстракционизме воля, разум и мысль художника уже не имеют никакого значения. Подражание такому «искусству», выражение якобы подсознательных эмоций человека, а по существу непроизвольное краскоизвержение я отрицаю. Подобное подражание встречается, к несчастью, и у нас. Легкомысленные авторы таких «работ» не представляют, какой вред они наносят советскому искусству.
Я думаю, что одной из великих традиций русского искусства — русских писателей, композиторов, художников — является служение народу, дух товарищества, а также дух доброжелательности и бескорыстия. Как относился Пушкин к молодому Гоголю и какую любовь и уважение снискал он у своих молодых друзей. Вот пример для нас настоящей творческой дружбы. Разница в понимании профессиональных вопросов не может служить основанием для взаимной вражды и недоверия. Все мы заинтересованы в судьбах нашего искусства в равной степени и поэтому должны вместе решить все вопросы — взаимные, не всегда справедливые обвинения не создают правильной обстановки в наших союзах. Нашим ответом на критические замечания и советы партии, на ее призыв служить народу, помогать ему в великом деле строительства коммунизма должен быть вдохновенный творческий труд для народа.

Продолжение книги ...



При цитировании гиперссылка обязательна.