Н. Томский. Союз мысли, чувства и таланта


Сб. статей "Искусство принадлежит народу"
Изд-во "Советская Россия", М., 1963 г.
Приведено с некоторыми сокращениями.
OCR Artvek.Ru


Беседы руководителей партии и правительства с художниками и ведущими мастерами других отрядов нашей культуры заставили всех нас глубоко призадуматься над основными проблемами художественной жизни.
Если обратиться к изобразительному искусству, то хочется начать с двух художественных кредо, диаметрально противоположных друг другу.
Вот слова, принадлежащие Илье Ефимовичу Репину:
«...Наша задача — содержание... Краски у нас... должны выражать наши мысли, колорит наш — не изящные пятна, он должен выражать нам настроение картины, ее душу».
А вот другое. Американский скульптор Айбрэм Лосоу откровенно заявляет: «Когда я свариваю скульптуру, в работе моей не участвует никакая сознательная мысль».
Итак, на одном полюсе — высокая эстетическая правда реалистического искусства, щедро питающая духовную жизнь людей неувядающими, одухотворенными художественными образами, а на другом — фиглярство трюкачей, хвастающих отсутствием мысли в их работах.
И подобную деградацию ума пытаются выдать за новаторство, которое только и способно будто бы выразить мысли, чувства человека. Какое кощунство! Какой откровенный цинизм торгашей, выполняющих социальный заказ — оглупить человека, опустошить его душу. И вот, когда от этих мыслей о реализме и абстракционизме переходишь к анализу конкретных явлений нашей действительности, то начинаешь более внимательно их оценивать.
На выставке «30 лет МОССХ», хотели этого или не хотели ее организаторы, встретились лицом к лицу две концепции, два художественных принципа: видеть смысл и задачу искусства в том, чтобы воспеть красоту новой жизни, зажечь в сердцах людей любовь к ней, к простому нашему человеку, раскрыв подлинную красоту его души, или видеть в нашей прекрасной действительности, в живых людях с трепетным сердцем и пламенной душой только материал для демонстрирования своих заумных исканий.
И вместо благородной формы изображения, свойственной полнокровному реалистическому искусству, давшему и дающему миру столько волнующих душевных переживаний и эстетического наслаждения, человек с его высокими эмоциями и мыслями оказывается только материалом для манерного живописного или скульптурного изображения, доводимого до грубейшего искажения облика человека.
Хочется проиллюстрировать эти мысли на конкретных примерах. Возьмем наиболее благополучные, с точки зрения наличия хотя бы следов мысли, скульптуры Эрнста Неизвестного.
Его «Отбой». После воздушной тревоги человек снимает противогаз с лица, выражающего ужас. Но, изображенное противоестественными формами пластики, это человеческое лицо никак не выражает ужаса войны. Этот «ужас», изображенный в столь уродливой форме, перестает быть ужасом и не вызывает в зрителе соответствующих эмоций.
А его «Раненый»? Глядя на человеческое тело, изувеченное скульптором, зритель остается совершенно равнодушным. Это лишенное эмоций, выхолощенное и не только бесформенное, но и бесчувственное изображение свидетельствует об одном: новаторство автора заключается лишь в том, чтобы в изображении человека не увидеть самого человека. Человека с душевными переживаниями, с совершенными формами тела, которыми так щедро наградила его природа. И, как всякое неправдоподобие, эти работы могут вызвать у здорового зрителя только, мягко говоря, удивление.
Кстати сказать, в своих «новаторских» искажениях человека Неизвестный открытий не сделал. Гораздо большим опытом в уродовании человека обладает французский скульптор Цадкин, которому по-ученически старается подражать Неизвестный. На выставке целый ряд работ посвящен такой вечной теме, как материнство. И здесь яркий материал для разговора о двух полюсах в изобразительном искусстве.
Скульптура Сергея Орлова «Мать». Сколько глубоких мыслей и волнующего человеческого чувства вложил скульптор в замечательную фигуру, созданную в дни Великой Отечественной войны!
Скульптура изображает старую женщину, согбенную под бременем войны, женщину-мать, отдавшую защите Родины, быть может, не одного своего сына. Сколько в этой старой женщине благородной материнской скорби, сколько в ней простой человеческой красоты и сколько ответных человеческих чувств вызывает она у зрителей!
И другая работа — молодого скульптора Пологовой, называющаяся «Материнство». Она — свидетельство того, что ни сердце, ни разум художника не участвовали в ее создании. В погоне за оригинальностью пластического приема автор оставляет в стороне все, чем богат человек,— красоту души и тела. Нарочито огрубленная и искаженная форма изображаемого скульптором существа напоминает первобытного человека той эпохи, когда он не успел еще далеко уйти от своих предков. Естественно, возникает вопрос: зачем понадобилось так обезобразить женскую красоту? Почему мать должна уставиться на свое дитя таким бессмысленным, остановившимся взглядом? Почему полные благородной красоты формы человеческого тела так изуродованы?
В этой работе автор не проявила никакой любви к человеку. А равнодушный мастер никогда не передаст всю глубину и красоту такого прекрасного чувства, как материнство.
Где же правда искусства? В холодном ли, равнодушном изображении уродливых людей, лищенных всяких человеческих чувств, или в опоэтизированном выражении вечного материнского чувства, переданного с такой проникновенностью?
Явно бесперспективна в искусстве всякая попытка подменять глубокое изображение действительности афишированием псевдооригинальности своих творческих приемов: «Неважно, мол, что я изображаю, а главное, чтобы видели, какой я непохожий на других, какой я смелый и необычный».
На выставке «30 лет МОССХ» представлено много портретов, отличающихся большим разнообразием творческих приемов. Вот полный романтической приподнятости, великолепный портрет Максима Горького «Буревестник революции» (работа Ивана Шадра). Или портрет Достоевского нашего старейшего скульптора Сергея Коненкова. Как глубоко выражена им трагедия мыслителя, не находившего выхода из противоречий между жуткой действительностью и своей страстной мечтой о моральном преображении человека.
Но наряду с такими работами, глубокими по мысли и чувству, мы видим на выставке, например, портрет известного французского писателя Ромена Роллана. Три скульптора — Сидур, Лемперт и Силис думали не о том, чтобы показать величие и гуманизм Ромена Роллана, а больше всего были заняты тем, как бы поэффектнее продемонстрировать самих себя и свои формальные ухищрения. Так и хочется напомнить им замечательные стихи английского поэта Блейка:
Что, маэстро, важнее всего в портретисте? Он ответил:
— Особые качества кисти.
— А еще? — Он, палитру старательно чистя, повторил:
— Разумеется, качество кисти!
— А еще? — Становясь понемногу речистей,
Он воскликнул: — Высокое качество кисти!
Глубокая пропасть лежит между великим реалистическим искусством и упадочным, внутренне опустошенным, модернистским искусством, в какие бы псевдоноваторские одежды оно ни рядилось, будь то кубизм, футуризм, дадизм или абстракционизм. Уму и чувствам человека нового мира глубоко чуждо «искусство», которое пытается оболгать и исказить человека, презреть самое дорогое и самое ценное, ради которого свершаются революции, воздвигаются новые города, покоряется космос.
Человек — это чудесное сочетание ума, чувства и силы. Как же смешны те, кто пытается создать искусство, лишенное и ума, и чувства, и силы.
Семена ядовитого западного поветрия появились у нас не впервые. Еще сорок лет назад мы уже видели все эти уродливые формы. В первые годы революции формализму было легче рядиться в тогу революционного искусства, но и тогда он был забыт буквально через несколько лет. Сейчас к формализму скатываются лишь отдельные авторы, преимущественно из молодежи. Случается, что иные из них даже искренне видят в заумных исканиях попытку отразить современность.
Задача мастеров старшего поколения — терпеливо и душевно разъяснять молодежи опасность формалистических заблуждений, в которых, нужно сказать прямо, повинны и некоторые наши искусствоведы и литераторы: они кружат голову еще не созревшим художникам фразами о «новой» форме, ничего не говоря о конкретном содержании, о котором, кстати, эти любители формализма меньше всего думают.
Надо спросить у организаторов выставки «30 лет МОССХ», почему они допустили обеднение нашего реалистического искусства, многие мастера которого представлены далеко не лучшими работами.
На выставке наряду со старшими прекрасными мастерами активно выступает и наша талантливая молодежь. Но одновременно целые стены предоставлены беспомощным как по форме, так и по содержанию работам, только дискредитирующим наше искусство в глазах массового зрителя.
Мы, художники-реалисты, за неустанные поиски новых средств выражения своих мыслей. Но мы только за такие плодотворные поиски, которые помогают ярче выявить одухотворяющую художника высокую Мысль.
Мысль будит Чувство, а Чувство двигает кистью или резцом Таланта. Мы только за такое искусство!

Продолжение книги ...



При цитировании гиперссылка обязательна.