С. Коненков. Верность идеям Ленина


Сб. статей "Искусство принадлежит народу"
Изд-во "Советская Россия", М., 1963 г.
Приведено с некоторыми сокращениями.
OCR Artvek.Ru


Мы, гимназисты 80-х годов прошлого века, воспевая ту куцую свободу, которая была вырвана у царя в 1861 году, пели:
Ах ты, воля, моя воля,
Золотая ты моя.
Не с росой ли ты спустилась,
Не во сне ли вижу я.
Но и та «свобода» была как сокол поднебесный в сравнении с рабством, процветавшим на бескрайних территориях государства Российского. Но все действующие герои трагедии народа — крепостничества — еще доживали свой век, и в юности я мог видеть этих недоброй памяти собакевичей, маниловых, ноздревых.
Мог видеть, смел ненавидеть и в общем-то не робел перед ними, потому что мог свободно спать на печке в своей курной избе, имел к столу ржаной хлеб, добытый своим трудом.
И то было счастье, пусть убогое, тусклое, как свет в Оконце в осенний сумрачный день. И то была радость, тихая радость привыкающего к свободе крестьянства. Радость, в свете которой вызревала надежда на полное счастье, на большую радость. Герои-революционеры, не согласные с куцей свободой, данной царем, ни на час не прекращали своей борьбы. Народ слышал их, сочувствовал им. Один из свободомыслящих граждан Рославля, где я учился в гимназии, говорил: «Изобрази ты студента, принимающего яд, чтобы не выдать товарищей жандармам». Это был для меня первый социальный заказ эпохи.
Народу, делу революции никогда не нужно было «чистое» искусство, искусство толстых. Народ, революция всегда ждали от своих художников сильного, яркого слова, поднимающего на борьбу. Народ и сегодня с благоговением относится к «Варшавянке» и картине И. Репина «Арест пропагандиста». Ведь народ — это сложный, вечно растущий организм. И он отнюдь не меняет раз в сезон свою душу, как ящерица чешуйчатый покров. Некоторые считают, что пора нам стать иными. Это была пустая затея разжижить кровь революционного народа экстрактом из беззаботно-бессмысленной джазовой музыки, формалистической живописи и надклассовых мудрствований иных почтенных литераторов. Но это не прошло и никогда не пройдет, потому что день ото дня растет и крепнет, становится все более зрелой и дальновидной Коммунистическая партия Советского Союза, взявшая на себя великую историческую миссию — построить мир справедливости и полного счастья — коммунизм.
В лучших сыновьях партии — судьба и славная история народа. 8 марта в Свердловском зале Кремля я дружески жал руку своему одногодку, старейшему большевику Петрову. Через год нам стукнет по девяносто лет. Я смотрел на него пристально, с восхищением. Я видел его сияющие счастьем глаза, на груди ветерана револкн ции горела звезда Героя Социалистического Труда. Я подумал: «Вот встретились два человека, могущие своим личным опытом выверять масштабы исторических свершений». И они поразительны, колоссальны, свершения народа. Наши достижения и приобретения огромны. Человеку в нашей Советской стране дано все необходимое для расцвета личности.
Нам с Петровым, помнившим мрачное царствование Александра III, как никому другому, с высоты годов видны были пройденная трудная и честная дорога и прекрасная даль коммунистического грядущего. Я влюбленно глядел на него и понимал, что беседую со счастливым человеком в высшем значении этого слова. Он отдал делу партии, своему народу все силы и способности. Ему посчастливилось работать с Лениным, им пройден путь от истока до устья могучей реки, которая живительной силой своих идей способна напоить все человечество, которая предвещает людям счастье коммунистического труда, перспективу коммунистического устройства мира.
Встреча с Петровым живо воскресила в памяти мысли и чувства тех далеких лет. Двадцати лет от роду я, учащийся Московской школы живописи, ваяния и зодчества, вынашивал в себе аллегорический образ освобожденного народа. С тех пор Самсон — образ-символ стал моей коренной работой, потому что я не знаю другой высшей цели, чем освобождение человечества от всякой неволи. Гордый, свободолюбивый герой, рвущий цепи умственного, нравственного и физического угнетен ния, никогда не оставлял моего воображения.
Встреча со старейшим коммунистом нашей страны напомнила мне о горячей Поре, когда на грани двух веков зрела, набирала силы революционная рабочая гвардия и в воздухе пахло очищающей грозой. В Петербургской академии художеств я заканчивал дипломную работу — это был напрягший силы Самсон. Не по вкусу академистам пришлась внушительных размеров яростная по духу статуя. Они шипели и отворачивались. А Репин понял. Понял, хорошо почувствовал мое настроение и поддержал страстно, авторитетно.
Было у этого темпераментного человека, большого художника острое чутье на вещи революционные, бунтарского смысла. Была в нем способность поддержать настоящее, подлить масла в огонь. Лютая ненависть к эксплуататорам привела меня в 1905 году на красные баррикады. Утверждение принципов революции до сего дня почитаю я делом первостепенной важности. Это прежде всего и завещаю молодежи.
Всего, что уже сказал, я не мог опустить перед тем как рассказать о большом волнении, вызванном тремя встречами руководителей Коммунистической партии и Советского правительства с писателями, музыкантами, кинорежиссерами и художниками. Я не мог уснуть, придя домой из Кремля. Многое передумал я в ту ночь. Многое вспомнилось мне. Это было радостное волнение, это были добрые мысли о нашем времени.
Все три собрания (я не могу отделить декабрьскую встречу, ведь разговор был как бы прерван, для более глубокого раздумья) были исполнены высокой значимости, проникнуты дружбой и доверительностью и принесли славные итоги.
Эти встречи со всей убедительностью показали правоту партии в утверждении социалистического реализма как единственно подлинного коммунистического метода в искусстве. В жалком одиночестве остались последователи всяких измор и наглого абстракционизма. Вредоносность, разлагающая сущность гнилых течений реакционного Запада, была предельно обнажена и разгромлена теоретически. Как показывает жизнь, наступательная позиция партии в вопросе о недопустимости сосуществования в области идеологии решительно влияет на всю мировую культуру в направлении явной поляризации сил и более четкого представления о своем предназначении у художников прогрессивных социальных убеждений. Критика, осуждение чуждой нам идеологии были так горячи и убедительны, что сама истина не могла бы прозвучать вернее.
Высокая мудрость и заразительная искренность Никиты Сергеевича объединили зрение и слух, заставили биться в едином ритме сердца всех участников встречи.
Если бы я выступал с такой высокой трибуны и хотел бы лучшим образом выразить весь опыт своей большой жизни, все знания, всю свою любовь к народу, то я мечтал бы выразиться так, как он.
Так точно, своевременно открыть огонь со всех партийных позиций по враждебной идеологии мог только опытный стратег. Так, и только так нужно было доказать и разъяснить победоносную революционную позицию, позицию, завещанную нам и всему человечеству великим Лениным. «В осуществлении заветной ленинской мечты нет и не может быть никакого сомнения», — так думали все участники встречи.
Всякий здравбмысляший человек, услышав, прочитав речь Н. С. Хрущева, заразится верой и убежденностью в победе коммунизма, который обеспечит всем людям реальную красоту и щедрую радость.
Меня пленило великодушие Никиты Сергеевича. Инакомыслящих он терпеливо убеждал, юность наставлял на истинный путь, заблудшим показывал дорогу. Всем, кто готов творческим трудом доказать свою приверженность идеям коммунизма, была протянута рука дружбы. Дружба, но при одном непременном условии — всеми способностями, всем жаром сердца помогать делу Революции.
В речи Н. С. Хрущева дан курс дальнейшего развития литературы и искусства, определены цели и задачи, но, как известно, художественное творчество проходит в студиях и за писательским столом, а не на собраниях. Вот почему сейчас же, пока живет в нас эмоциональный заряд от этой исторической встречи, мы должны по-настоящему взяться за работу.
Пресечена разлагающая деятельность, сторонников формализма в искусстве, высказано неодобрение натуралистам. Художникам предоставлен полный простор для развития и углубления реализма, полностью отвечающего идеологии нашего общества. Но партия справедливо призывает нас быть бдительными, с тем чтобы не дать враждебным силам — искусству реакционного Запада и антихудожественным вылазкам доморощенных натуралистов и аллилуйщиков — сбить нас с пути своими фокусами, отвлечь нас от увлеченного труда по созданию культуры коммунистического общества.
Мы — коммунисты по духу. Пусть творческий размах дружит в нас с истинной зоркостью бойцов.

Продолжение книги ...



При цитировании гиперссылка обязательна.