Н. Асеев. Талант, труд, ответственность


Сб. статей "Искусство принадлежит народу"
Изд-во "Советская Россия", М., 1963 г.
Приведено с некоторыми сокращениями.
OCR Artvek.Ru


К величайшему моему сожалению, я не мог быть в числе участников встречи руководителей партии и правительства с деятелями искусства 7—8 марта. Длительная болезнь приковала меня к комнатной, отрезанной от воздуха жизни.
Широкая волна свежего воздуха охватила меня, когда я познакомился с вдохновенным выступлением Н. С. Хрущева, опубликованным в «Правде».
Замечательно, что в глубокой и яркой речи Никиты Сергеевича очень убедительно и образно сказано: партия «как дирижер в оркестре следит за тем, чтобы все инструменты звучали слаженно и стройно...» Этот образ, я думаю, можно понять так, что вдохновляющей идеей для оркестра искусства является идея партийности и народности художественного творчества.
Как убедительны и справедливы были слова Никиты Сергеевича о том впечатлении, которое произвел на него новогодний, покрытый пушистым инеем лес! И это впечатление отразилось в его же словах о преимуществе художника, который может сам создавать волнующие картины. Сравнение это недаром ведь сделано.
Свежесть, самобытность освещения новогоднего леса приравнивается к свежести и самобытности художника, могущего волновать своими произведениями, как новогодний лес погожим днем. Сказано как будто просто, а на самом деле ведь это целая своеобразная программа для искусства, которое должно быть свежо и самобытно, без нарочитого стремления показать себя каким-то особым способом.
И еще коротенькое упоминание, сделанное им же о концерте, на котором выпустили «один джаз, другой, третий, потом все три вместе». Это также заставляет представить себе излишнее увлечение чужой музыкой до музыкального бесчувствия. Их концерт становится таким залпом музыки, от которого «и спрятался бы, да некуда».
Это можно применить и к иным видам искусства, старающимся подражать зарубежным «формам». Художники, ориентирующиеся на абстракционизм, на заграничную манеру, могут быть сравнимы с проповедуемой за границей «додекафонией», которая называется музыкой шумов. Но от шумов в городе, в быту мы избавляемся, издавая правила о запрещении автогудков в черте города, об объезде грохочущих грузовиков стороной от отдыхающих и работающих людей. А на «концертах» нас стараются оглушить «музыкой шумов». Нет, такой беспорядок в искусстве нетерпим.
Без организационного, направляющего начала не может существовать не только социалистическое, но и никакое другое общество, никакая общественная система, даже самый маленький коллектив людей. Да, это трижды верно и в отношении к государству, и обществу, и такому коллективу, каким является творческий коллектив людей нашего искусства.
Говоря о нашем коллективе стихотворцев, мне бы хотелось упомянуть о претензиях некоторых молодых наших работников стиха, заставляющих насторожиться относительно их устремлений. Именно такие претензии выставить себя,, и одних только себя, чтобы присвоить себе славу и внутри страны, и за рубежом, похожи на присвоение себе значения своей страны, своего народа.
Никому не запрещено, конечно, сравнивать себя с Маяковским и даже считать себя заменителем его значения в советской поэзии.. Но это самоутверждение, к сожалению, основано на одном желании — отличиться, выдвинуться из той революционной традиции, которая уже сформировалась за советское время в нашей поэзии.
Это отличие, к сожалению, воспринимается частью городской молодежи за «отличное», то есть высшее, качество новаторства. И вот тут-то и выявляются некоторые качества, когда отличие превращается в «величие» самооценки. А это «величие», как противоположность всему, что укоренилось и стало близким большому советскому читателю, создает, нездоровые отношения в поэзии. Так вырастает оторванность от созданного революционными годами искусства. И эта оторванность на руку тем из заграничных недоброжелателей наших, которые ищут всякой возможности, чтобы посеять разноголосицу между «отцами» и «детьми», поощряя и покровительствуя «детям», давно уже.выросшим из пеленок. Так получаются у нас ложные новаторы. Стремление упрочить свое искусство за рубежом не однозначаще с тем, чтобы упрочить советское искусство за рубежом, как это делал Маяковский.
И вот получается, что погоня за славой личной, славой своей, а не славой своего народа, своей страны, делает голоса этих молодых писателей крикливыми, как звуки саксофона. Зачем это надо им? Неужели для того, чтобы не походить на других? Неужели объявлять знакомую поэтессу равной по силе Лермонтову не вызывает усмешки у самого заявляющего это автора?
А ведь автор вовсе не бездарен. И в этом-то большая его ответственность перед народом, чем тех, у которых голоса мало слышимы молодежью. Нет, не надо удовлетворять свое самолюбие ощущением любимца публики.
Игорь Северянин был не менее награждаем аплодисментами, а где теперь его слава? Ведь он тоже был по-своему не бездарен. Но даровитость его была для себя, а не для своей страны, не для своего народа.
Вот об этом стоило бы сказать, если б я мог быть на встрече. Я говорю о поэзии, более зная ее историю. Но думаю, что это приложимо и к другим видам искусства.

Продолжение книги ...



При цитировании гиперссылка обязательна.