A. Прокофьев. Мы — солдаты партии


Сб. статей "Искусство принадлежит народу"
Изд-во "Советская Россия", М., 1963 г.
Приведено с некоторыми сокращениями.
OCR Artvek.Ru


Большое зло в искусстве, я думаю, — формализм, по которому в последнее время и нанесен партией сокрушительный удар. Этот формализм возник у нас не на родной почве, а как подражание Западу, как своеобразная мода.
Иногда ссылаются на то, что поиск необходим в любом виде искусства. Конечно, против этого никто не намерен спорить. Все мы за поиск, за разумное сочетание традиций с новаторством. Разве не о неустанных поисках, основанных на самых глубоких традициях русского стиха, свидетельствует творчество Владимира Маяковского, его вдохновенная творческая работа, отданная вся служению народа. Недаром он сказал: «Я, ассенизатор и водовоз, революцией мобилизованный и призванный, ушел на фронт из барских садоводств, поэзии — бабы капризной». Маяковский неустанно искал, находил, отбрасывал то, что ему было не нужно в найденном, брал то, что было необходимо для могучего поэтического вооружения.
Но не забудем, что рядом с Маяковским искали Бурлюк и Крученых. Что осталось от них? Что осталось, например, от словесной зауми Крученых; от его «Дыр-бул-шил», от немыслимых анекдотических словосочетаний и звуков? Конечно, Крученых и такие, как он, рассчитывали на вкусы снобов. Все их нелепости были направлены на ошарашивание окололитературного обывателя.
Вернемся от истории к современности. Не успел я в начале декабря прошлого года напечатать в «Литературной газете» полемическое стихотворение по поводу «Треугольной груши» Андрея Вознесенского, как незамедлительно получил полемический удар от Роберта Рождественского. Я не обижаюсь на открытый удар шпагой. Споры нужны. Ведь в них, как говорится, рождается истина.
Но давайте перечитаем напечатанное в «Треугольной груше» Андрея Вознесенского. Я перечитываю и каюсь: никак не могу понять смысл некоторых его стихов, а также отдельных строф и строчек. А раз я не могу понять, то, разумеется, протестую. Я протестую не только против стихов Вознесенского, которые мне непонятны, но и против чрезмерных критических почестей, которые до недавнего времени ему воздавались. Как-то в «Литературной газете» была напечатана статья молодого украинского поэта И. Драча, в которой воздавалась непомерная хвала А. Вознесенскому. Молодой автор договорился до того, что заявил: поэзия Вознесенского напоена кислородом шестидесятых годов двадцатого столетия, и она истинно русская. Не знаю, как насчет кислорода и всего прочего, — это ясно, видимо, поэту, а я все же хочу здраво разобраться в стихах Вознесенского. Кто, например, возьмется мне разъяснить суть и смысл стихотворения «Нью-йоркская птица»:
На окно ко мне садится в лунных вензелях
алюминиевая птица — вместо тела фюзеляж
и над ее шеей гайковой как пламени язык
над гигантской зажигалкой полыхает женский лик
И т. д. и т. д.
...век атомный стонет в спальне... (Я ору. И, матерясь, мой напарник, как ошпаренный, садится на матрас.))
Я, говоря откровенно, сочувствую напарнику... И тоже ругаюсь. Таким образом, казалось, бы, эффект достигнут. Но вопрос — для чего сие? — по-моему, здесь также совершенно уместен. А подумайте, чего стоят некоторые сравнения в стихах того же молодого автора... Вот, например: Щеки, как ягодицы... Унии, как унитазы...
Это строчки. А вспомните стихотворение «Полуторка», в котором описывается, как шофер подсаживает в ванну генеральшу. Я не говорю о таком стихотворении, как «Прощание с Политехническим», которое уже подвергалось критике в нашей печати. В этих стихах и натурализм, и пошлость, и высокомерие.
После тего как я опубликовал в «Литературной газете» полемические стихи, читатель мне прислал письмо. Привожу некоторые строки из этого письма: «Возможно, Вас удивит, что незнакомый читатель пишет это письмо. Дело в том, что как Вы, так и многие из нас любят русский стих. Но в последние времена он оказывается в опасности».
Вот оно, святое беспокойство читателя за судьбу русской поэзии! Это замечательный ответ на ломанье некоторых молодых, стремящихся любым путем скорее добиться славы, пусть и скандальной.
В том же письме мой читатель из Краматорска пишет: «Это болезненное явление, которое толкает нашу прекрасную поэзию в пропасть безрассудства. Оно вызывает появление большого количества взбалмошных последователей, готовых своими выкрутасами переплюнуть самого мэтра!»
Я совершено согласен с ним. Но «мэтра» все же трудно переплюнуть! В одном из стихотворений из цикла «Треугольная груша» А. Вознесенский пишет: «В прозрачные мои лопатки вошла гениальность...» Впопад, а может, невпопад я отвечаю ему:
Хорошо, что в лопатки, хорошо, что в прозрачные. Все в порядке, все в порядке. Это место удачное.
Я смею утверждать, что своими, теперь уже не тридцатью, а сорока отступлениями от поэмы, которой мы не знаем,- Вознесенский отдал дань формализму, что почти все эти отступления крикливы и рассчитаны на моду.
А отвечая Рождественскому, скажу, несмотря на его поучения: я и сейчас стою на том, что именно Маяковский открыл ту Америку, которая яро капиталистична, яростно колониальна, и в которой и до сего времени свирепствуют расизм и угнетение народа. Ведь это именно Маяковский такой представил Америку в своих стихах, а не Вознесенский. Это именно он произнес исключительно точные и в политическом и в поэтическом смысле слова, которые и по сей день и до тех пор, пока Америка будет оставаться капиталистической, звучат, будто сказанные сейчас: «Ты балда, Коломб, — скажу по чести. Что касается меня, то я бы лично, я б Америку закрыл, слегка почистил, а потом опять открыл — вторично».
Впрочем, повторяю, я за полемику! И, следуя этому правилу, думаю, что некоторым из нас не надо бы заигрывать с молодыми, а некоторым молодым, Евтушенко например, надо решительно сказать тем, кто заигрывает с ними на Западе: «Нам с вами не по пути!»
Партия заинтересована, чтобы литература и искусство содействовали осуществлению поставленной ею великой задачи. Ясно, что все, что мешает нашему продвижению вперед, должно быть нами отвергнуто.
Формализм и абстракционизм мешают, нам с ними не по дороге! Всем нам надо безмерно дорожить партийным доверием, оправдывать его практическими делами. Нельзя на словах признавать правду, а на деле дружить с кривдой! Все мы знаем, что в жизни бывают такие моменты, когда надо яснее ясного определить свою позицию. Когда идешь в поход, — надо проверить оружие! А мы зачастую бываем беспечны. Живем, забывая, что время-то огневое. Война идет, будем об этом помнить, за умы людей. И в этой войне мы - солдаты партии. Мне лично нравится быть солдатом партии. Я не в бессрочном отпуске, а на бессрочной службе. Меня это не тяготит, а заставляет биться за линию партии, заставляет быть стойким и нести в себе тот запас прочности, который положен солдату...

Продолжение книги ...



При цитировании гиперссылка обязательна.