Ф. С. ШУРПИН (1904 — 1972)


Художественный календарь "Сто памятных дат" 1979 г.
Изд-во "Советский художник", М., 1978 г.
OCR Artvek.Ru


В двух ранних произведениях Шурпина — картинах «Краснознаменка» и «1919 год» было заложено все то, что впоследствии наиболее плодотворно развернулось в полотнах художника: стремление к романтической трактовке образа, к монументальности, к символике и обобщению.
Изображение героини гражданской войны, сидящей с раскрытой на коленях книгой и одной рукой обнимающей маленькую дочь, меньше всего походит у Шурпина на конкретный бытовой портрет. И величественная неподвижность позы женщины, и некая отрешенность, и устремленный вдаль взгляд, и отсутствие каких-либо деталей обстановки свидетельствуют о поиске обобщенного выражения эпохи, о стремлении связать исторически недавние боевые походы красной конницы и дела и заботы сегодняшнего мирного дня, что с наглядной декларативностью подчеркивает фон картины.
Это как бы декоративный задник, на котором видятся не совсем четкие, будто подернутые туманом воспоминаний, маленькие силуэты скачущих в наступление конников, грозно шагающих в строю пехотинцев — картины прошлого, словно вставшие перед мысленным взором краснознаменки. С думой о будущем она прижимает к себе дочь и не выпускает из руки раскрытой книги.
«Шурпин — романтик, и романтик чистой воды, Шурпин — лирик», — говорил на обсуждении персональной выставки Шурпина в 1944 году известный советский искусствовед А. М. Эфрос. Но когда художник отходил от этой основной линии своего творчества, когда пытался создавать добросовестные сюжетные жанровые картины, подробно перечисляя приметы зажиточной колхозной жизни (как, например, в картинах середины 30-х годов, таких, как «Хлеб», «В родном селе», «Встреча друзей») или же демонстрируя образцово-показательных колхозных ребятишек, склонившихся над книжкой под пушкинским портретом на стене («Дружба», 1935), то это приводило к слащавым, приукрашенным, вневременным композициям, к примитивному иллюстрированию, лишенному, по сути дела, реального социального и жизненного содержания.
Зато когда художник вновь окунался в родную ему лирико-романтическую стихию, его произведения опять обретали свободу и силу выразительности.
Шурпин был на редкость постоянен в своих любимых мотивах, и хотя среди его работ встречаются портреты и натюрморты, все же полнее всего художественная личность выражена в многократно воспетой им извечной теме материнства (его первая картина на эту тему так и называется «Материнство. Извечное»), а также в претворении красоты среднерусской природы. Нередко обе эти темы сливаются воедино, и из этого сплава возникают такие картины, как «Мать», «Золотой урожай» или «Воспоминание о войне».
Фигура матери, помещенная на переднем плане, пластически связана с простором земли и неба. Художник никак не наглядится на золото ржи, на теплую свежераспаханную землю, на сияние многоцветной радуги. Его произведения приобретают характер обобщенного символа. Впрочем, так же строит он свои полотна разных лет, где изображены и другие действующие лица, — это «Звеньевая», «На мирной земле», «Возрождение», «Утро нашей Родины», «Крестьянский сын» и др.
А когда Шурпин обращался к образу природы в чистом виде, то и тут он умел многое поведать зрителю о своих чувствах и мыслях. Военное лихолетье выражено им по преимуществу в пейзаже, то в суровой напряженности «Прифронтовой дороги», то в трагической картине поруганной земли, опутанной колючей проволокой среди нескошенного поля («После боя»). А в послевоенные годы его пейзажи с тем же сердечным теплом рассказывали о заживающих ранах войны («Зарастающий дзот»), о широте распаханной трактором земли, о стаде, вернувшемся на выгон.
Задушевность и мягкий лиризм пейзажей Шурпина были обусловлены всем строем мировосприятия художника, родившегося в деревне и на всю жизнь сохранившего глубокую привязанность к просторам родной земли, к ее прекрасной природе, к людям крестьянского труда.


При цитировании гиперссылка обязательна.