А. П. РЯБУШКИН (1861 — 1904)


Художественный календарь "Сто памятных дат" 1979 г.
Изд-во "Советский художник", М., 1978 г.
OCR Artvek.Ru


«Ему хотелось воочию увидать и запечатлеть таинственно ожившие в его душе образы древней Московии. Рябушкин именно не «исторический живописец» мертвенно академического характера, а ясновидец и правдолюбец минувших жизней», — писал уже после смерти Андрея Петровича Рябушкина известный художественный критик Александр Бенуа.
Художника и вправду можно назвать истинным поэтом русского XVII столетия. Он всецело погружен в неторопливый величавый ритм древних обычаев, с их богослужениями, сидением царя с боярами, торжественными выходами царей и царевен, в тихое очарование деревянной заснеженной Москвы с золотом ее куполов на закате, в приподнятую праздничность свадеб, в задумчивую прелесть русских девушек, в сосредоточенную слитность пестрой городской толпы, охваченной любопытством и напряженным ожиданием. Однако если его старшие предшественники, передвижники, часто подходили к истории, как к цепи жанровых сцен, как к остросюжетной новелле, то Рябушкина занимают в прошлом не литературная сторона трагических конфликтов, не бурные столкновения минувших эпох, а красота и ясность народной жизни, обаяние древней Москвы с населяющими ее боярами и простолюдинами, с ее праздниками и повседневностью.
Рябушкин родился в селе Борисоглебском Тамбовской губернии, и его детство наразрывно связано с бытом старой русской деревни в первые годы после крестьянской реформы. Отец и старший брат были иконописцами, и это, естественно, не могло не сказаться на творческом развитии будущего художника. Благодаря хлопотам учителя рисования, по достоинству оценившего способности одаренного мальчика, Рябушкина в четырнадцать лет принимают в Московское училище живописи, ваяния и зодчества. Он занимается у Перова, Прянишникова и Сорокина, сходится с однокашниками Архиповым, братьями Коровиными, Левитаном, Нестеровым, что немало способствовало его художественному становлению.
В 1880 году на одной из ученических выставок появляется его картина «Крестьянская свадьба», которую П. М. Третьяков приобретает для своей галереи.
В 1882 году, не окончив Училища, Рябушкин поступает в Академию, которую заканчивает в 1890, получив звание «классного художника I степени». Его конкурсную работу на золотую медаль — картину «Голгофа» — вновь покупает Третьяков.
После окончания Академии Рябушкин совершает поездку по старым русским городам, где изучает народное творчество — будь то древняя церковная архитектура, деревянная резьба на избе, старинная мелодия или шитый узор полотенца. Эти впечатления органически войдут в его произведения, на первых порах посвященные современной ему крестьянской жизни.
Уже в этих ранних работах Рябушкин стремится не к жанровости, а к отражению праздничной обрядовой стороны деревенской жизни с ее яркой, порой торжественной красочностью. Совершенно естественно, что этот пристальный интерес к национальной художественной традиции уводит художника в прошлое, к ее истокам, в далекий многоцветный мир XVII века.
Самые значительные произведения Рябушкина относятся к последнему десятилетию его рано оборвавшейся жизни (он умер от чахотки в возрасте сорока трех лет). К ним в первую очередь принадлежат большие полотна — «Сидение царя Михаила Федоровича с боярами в его государевой комнате» (1893), «Московская улица XVII века» (1896, фрагмент), «Семья купца XVII века» (1897), «Русские женщины XVII столетия в церкви» (1899), «Едут» (1901), «Свадебный поезд в Москве» (1901), «Чаепитие» (1903).
Они отмечены многими новаторскими чертами, что сказалось и в новых приемах композиции, и в новых пропорциях полотен, то необычно растянутых в ширину, то удлиненных по вертикали, и в их линейно-ритмическом построении. Все это вместе взятое и создает своеобразие поэтического мироощущения художника, привлекательность лирической атмосферы его творчества, гармоническую ясность форм и их цветовую звучность.
Одним из ярких тому примеров может служить картина «Русские женщины в церкви». Нельзя не залюбоваться этой многофигурной картиной, почти фреской, где, пожалуй, и не различить отдельных индивидуальных портретов, зато есть удивительно цельный образ, выраженный в общем для всех ее персонажей настрое. Это достигается и неподвижной статуарностью всех фигур, и сложным сочетанием церковной росписи фона с искусным многообразным узором одеяний, и повторением овалов оконных проемов в овалах тяжелых рукавов двух передних фигур, и богатством оттенков алого цвета в узорных одеждах женщин, в их насурмленных по моде того времени лицах, в убранстве храма. Глядя на эту картину, и впрямь убеждаешься, что в старину слова «красный» и «красивый» были синонимами.


При цитировании гиперссылка обязательна.