Д. Б. ПЬЯЦЕТТА (1682 — 1754)


Художественный календарь "Сто памятных дат" 1979 г.
Изд-во "Советский художник", М., 1978 г.
OCR Artvek.Ru


В течение продолжительного времени имя Джованни Баттисты Пьяцетты не привлекало к себе особенного внимания знатоков и любителей искусства. И только в XX веке творчество этого выдающегося итальянского живописца получило наконец должную справедливую оценку.
Пьяцетта был ярким представителем венецианской школы живописи блестящего XVIII столетия, одним из наиболее заметных и достойных непосредственных предшественников Тьеполо. Он родился в Венеции в семье резчика по дереву и мрамору Джакомо Пьяцетты, учился вначале у своего отца, затем перешел в мастерскую Антонио Молинари. По всей видимости, Пьяцетта остался не удовлетворен полученными знаниями, так как в 1703 году он уехал в Болонью и стал учеником знаменитого живописца Джузеппе Мария Креспи.
В своем искусстве Креспи опирался на принципы демократического реализма XVII века, несомненно изучал творчество Караваджо и его последователей, позднее же — произведения Рембрандта, оказавшие на него большое влияние. Подобно великому голландцу, Креспи был наделен даром за внешней обыденностью угадывать скрытый от глаз, полный великого значения смысл событий. Философски насыщенное, сложное мировосприятие Креспи не могло не привлечь к себе Пьяцетту, художника впечатлительного, тонкого, восприимчивого. Ему оказалась также чрезвычайно близка и своеобразная креспиевская манера недоговоренности, загадочности, таинственность его образов.
Кроме того, Пьяцетта перенял у Креспи интерес к особому типу жанровой картины. В силу намеренной нераскрытости сюжетной ситуации в картинах такого рода у зрителей возникает острое ощущение возможности двойного толкования смысла изображенного.
Возвратившись в Венецию в 1711 году, Пьяцетта становится в оппозицию к официальному искусству республики, возглавляемому живописцами Себастиано Риччи и Пеллегрини.
Демократизм и духовная сила образов Пьяцетты не имеют ничего общего с поверхностностью, бездумной легкостью содержания произведений, характерных для художников, связанных с аристократическими кругами Венеции. В жанровых сценах, написанных Пьяцеттой, особенно чувствуется вызов общепринятым художественным вкусам. Их героями чаще всего являются крестьяне. Бытовой сюжет принимает крайне приземленный характер («Крестьянка ищет блох»), однако Пьяцетта лишает его прозаизма. Подобно Креспи, Пьяцетта стремится уловить оттенки психологического состояния человека не в исключительных ситуациях жизни, а в обычных, повседневных.
Совершенно необычен Пьяцетта и в портретном жанре. Романтизируя образ, погружая портретируемого в атмосферу как бы борющихся света и теней, он достигает исключительной психологической интенсивности. К числу самых совершенных портретов его кисти принадлежит «Портрет Джулии Лама». Джулия была ученицей Пьяцетты. У нее характерное лицо — открытый высокий выпуклый лоб, опущенные крупные веки и широкий рот. Она держит палитру в руках и кажется погруженной в состояние творческой отрешенности.
Единственная в творчестве Пьяцетты декоративная работа была им создана для церкви С. Джованни в Паоло. Это плафон с изображением св. Доминика во славе. Он был написан на холсте и потом укреплен на потолке. Композицию отличает единство, достигнутое с помощью ритма, движения, вовлекшего все фигуры, начиная с крепких, объемных фигур монахов у края плафона, в общую устремленность вверх.
В 30-е годы живописная манера Пьяцетты становится все более сложной, обретая богатство оттенков, виртуозность в передаче светотеневой игры, мастерство фактуры, мазка, создающего красивый артистический эффект словно разорванного текучего цветового пятна. Он пишет народные типы, избирая полуфигурные композиции, дающие возможность большего сосредоточения внимания на лице, на его выражении («Юный знаменосец», Дрезден, «Маленький нищий», Чикаго). Постепенно индивидуальную характерность крестьянского типажа в его картинах вытесняют миловидность, чувственная привлекательность молодости. В образы молодых людей Пьяцетта вносит несомненный элемент дразнящей чувственности, что сближает его отчасти с искусством стиля рококо.
Подчиняясь общему ходу развития венецианской живописи, колорит произведений Пьяцетты высветляется к 40-м годам. Если трактовка религиозных сюжетов сохраняет патетический характер, то жанровые композиции обретают очарование непосредственности, веселого юмора. Больше того, иногда библейские сцены подвергаются неожиданной модернизации, и так смело, как редко у кого-либо до Пьяцетты. Художник не сочиняет, как раньше, а как бы видит сцену.
В то же время Пьяцетте, как и Креспи, но в меньшей мере, свойственны налет чуть горькой иронии, острота меланхолического переживания, контрасты идиллического покоя и тревоги. Он любит ржаво-красные, коричневатые тона, произвольную неровность освещения. Наиболее известные жанровые вещи Пьяцетты 40-х годов — «Гадалка» (Венеция, Академия) и «Идиллия на пляже» (Кельн, Вальраф-Рихардц музей).
У Пьяцетты было много последователей и учеников. Актом признания его таланта было избрание художника на пост президента вновь образованной Венецианской Академии.
Социальный жанр Пьяцетты, его эмоциональная живописная манера оказали влияние на творчество ряда итальянских живописцев и, несомненно, в известной степени предвосхитили завоевания Гойи.


При цитировании гиперссылка обязательна.