Г. ДЕ СЕНТ-ОБЕН (1724 — 1780)


Художественный календарь "Сто памятных дат" 1979 г.
Изд-во "Советский художник", М., 1978 г.
OCR Artvek.Ru


Семья Сент-Обенов принадлежала к обширной корпорации полухудожников-полуремесленников — мастеров прикладного искусства, обслуживавших королевский двор и знатных дворян. Традиции этой семьи потомственных «вышивальщиков короля» восходят еще к XVII веку; из мастерской Сент-Обенов вышли сотни тысяч эскизов для тканей, кружев, фарфора, орнаментальных рисунков для пригласительных билетов, театральных программ и т. п.
Создания Сент-Обенов были столь же изящны, сколь и недолговечны. «Сорок тысяч рисунков, которые были моим занятием, после того как их использовали вышивальщики, фабриканты тканей и кружев, ушли в небытие, куда вскоре уйду и я сам», — с горечью заметил старший брат Габриэля, глава семьи Сент-Обенов.
Габриэль де Сент-Обен заметно выпадает из стиля этой почтенной семьи, прочно стоящей на земле. И не потому, что ему не хватало таланта или трудолюбия. Но он органически не умел угождать вкусам публики, делать рисунки на продажу. Он всячески сопротивлялся тому «уходу в небытие», которое ожидает любой эскиз прикладного назначения. Недаром свои рисунки, вплоть до самого беглого наброска, он бережно хранил, и они стали известны лишь после его смерти.
Сент-Обен был прирожденным рисовальщиком. Хотя в молодости он упорно стремился стать живописцем и даже принял участие в конкурсе на высшую награду Академии — Римскую премию, — его картины не представляют особого интереса. Они суховаты и чересчур тщательны по исполнению, в них чувствуется сильное влияние учителей художника — Сарразена и Буше. Зато рисунки его удивительны. Они поражают свободой, мягкостью, восхитительными живописными эффектами.
Рисунок был призванием Сент-Обена, более того, он был буквально одержим манией рисунка. Он рисовал всегда и всюду — на прогулках, в театре, в церкви, на аукционах, испещряя поля каталогов крошечными и очень точными воспроизведениями картин, рисовал даже лежа в постели в часы бессонницы. «Он был одним из самых неутомимых рисовальщиков века», — писал о нем его брат. Свои рисунки художник сопровождал надписями, в которых точно фиксировал время и обстоятельства их создания. Так, например, на рисунке «Художник пишет портрет епископа Шартрского» есть такой авторский комментарий: «Граф де М. предоставил мне возможность сделать этот портрет, спрятав меня за ширму в комнате, где обедал с епископом, категорически отказывавшимся позировать».
Сент-Обен рисовал все, что открывалось его взору. От его внимания художника не укрылось ни одно сколько-нибудь примечательное происшествие — будь то празднество, пожар или очередная сенсация, вроде выставленного на бульваре для обозрения скелета кашалота («Пожар отеля Дьё»).
Любознательность Сент-Обена безгранична: она сродни любознательности появившихся позднее репортеров. И действительно, собрание рисунков Сент-Обена — это своеобразный репортаж парижской жизни середины XVIII века, с той только разницей, что художественный уровень его рисунков чрезвычайно высок. Здесь сказались вековые ремесленные традиции семьи: глаз и рука Габриэля были, так сказать, настроены с детства; технических трудностей для него не существовало.
Большинство рисунков Сент-Обена — это настоящие жемчужины, шедевры мировой графики. Их поверхность мерцает и переливается, создавая волшебное впечатление зыбкости и подвижности свето-воздушпой среды. С равным блеском художник пользуется итальянским карандашом и сангиной, пером и кистью. Акварель, прозрачные размывки тушью, сепией и просто чуть окрашенной в желтоватый цвет водой передают тончайшие живописные нюансы, сложнейшие эффекты освещения, сообщают колориту какой-то неуловимо изысканный характер.
Самые незначительные происшествия, вещи, на которые до него никто не обращал внимания, расцветают в его рисунках, как воплощение мгновенно схваченной мимолетной красоты, радостной и обреченной одновременно. Наиболее точно выражают суть искусства Сент-Обена слова В. Н. Лазарева: «Ему удалось в своих бесчисленных рисунках передать «дух эпохи», ее совсем особый тембр голоса, ее беззаботный серебристый смех, то иронический, то задорный, который сопутствовал беспечному и расточительному «старому режиму» и который вместе с его гибелью канул в Лету».


При цитировании гиперссылка обязательна.