О. ДОМЬЕ (1808—1879)


Художественный календарь "Сто памятных дат" 1979 г.
Изд-во "Советский художник", М., 1978 г.
OCR Artvek.Ru


30-е годы XIX века во Франции — это годы июльской монархии, время торжества пришедшей к власти буржуазии, «царство денежных мешков», по выражению Маркса. Время это было трудным и сложным: накал революции 1830 года еще не остыл, реакционная политика короля Луи-Филиппа вызывала возмущение обманутого народа, борьба за республику одушевляла демократически настроенные слои населения. Вспышки народных волнений следовали одна за другой — восстание лионских ткачей, баррикады на улицах Парижа в 1832 году, заговор 1835 года, восстание 1834 года.
«Революцию сразу не оборвать,— писал Виктор Гюго,— она всегда неизбежно вздымается несколько раз, прежде чем ей прийти к состоянию спокойствия». В эту кризисную эпоху, в эпоху мятежей развилось творчество крупнейшего сатирика XIX века Домье. Оно неразрывно связано с социальной борьбой того времени. Оноре-Викторьен Домье родился в Марселе в семье рабочего, которая вскоре перебралась в Париж. Ему пришлось рано начать зарабатывать на жизнь: он был рассыльным в суде, продавцом в книжном магазине. Одновременно он начинает учиться живописи, берет уроки, много рисует в Лувре и просто на улице.
Париж был его настоящей школой — кипучая жизнь города, любопытные типы стали материалом первых литографий Домье. Талант молодого рисовальщика привлек внимание Филипона — издателя журнала «Карикатюр», и вскоре Домье становится одним из ведущих художников этого оппозиционного журнала, посвященного исключительно политической карикатуре.
Литографии Домье (а в то время все газетные рисунки печатались в этой технике) пользовались большим успехом. Они были острыми и язвительными, более того — убийственными. Яростно, с темпераментом Микеланджело (с которым очень метко сравнил художника Бальзак), Домье беспощадно обнажает самую суть июльской монархии — жестокость и лицемерие ее политики, коррупцию власть имущих, последовательное удушение демократии.
Луи-Филипп — главный объект его сатиры — предстает то в виде «скромного» буржуа с зонтиком под мышкой, то в виде палача, то в виде тюремного врача, с нетерпением ожидающего смерти узника — участника баррикадных боев.
Лучшие литографии Домье выпускались в виде отдельных листов — большого формата, на плотной бумаге — и выставлялись в витринах как своего рода политические плакаты. Они обладали огромной взрывной силой, их боялись — недаром за одну из первых своих карикатур Домье был посажен на полгода в тюрьму.
Наиболее прославлены три больших листа 30-х годов — «Законодательное чрево», «Улица Транснонен» и «Свобода печати». «Законодательное чрево» — это сатирическое изображение министерских скамей французского парламента. Домье нашел своеобразный способ работы над образами: каждый персонаж был сначала выполнен в скульптуре, затем в отдельных литографиях-портретах — и только потом все найденные «герои» были объединены в общую композицию.
Художник удивительно точно передал характерные портретные черты их облика и в то же время сумел подчеркнуть тупость, животную жадность, хитрость. Собрание физических и нравственных уродов — таков буржуазный парламент в изображении Домье.
Столь сложный, многоступенчатый метод работы вообще-то не был характерным для творчества художника. Как правило, он работал быстро, сразу рисуя прямо на камне и опираясь на свою поразительную наблюдательность и зрительную память.
Так, знаменитая литография «Улица Транснонен 15 апреля 1834 г.» появилась непосредственно после трагического эпизода подавления народного восстания. Отряд правительственных войск ворвался в жилище рабочего и истребил всю семью, не щадя ни детей, ни стариков. Домье нарисовал то, что видел, и его литография не имеет себе равных по силе выражения, драматизму и страстности протеста.
«Обагренная кровью страница современной истории, написанная могучей рукой и продиктованная благородным негодованием» — так назвал ее Филипон.
Диапазон политической графики Домье 30-х годов очень широк — от сатиры до трагедии и взволнованного революционного пафоса. Героическая фигура рабочего-печатника в литографии «Свобода печати» воспринимается как символ восставшего народа, поднявшегося на защиту своих прав.
Журнал «Карикатюр» просуществовал недолго: сентябрьские законы 1834 года запретили вообще всякую политическую сатиру. Домье пришлось перейти к «сатире нравов» — бытовой карикатуре. Его литографии в газете «Шаривари» главным образом посвящены буржуа. С необыкновенным богатством фантазии, наблюдательностью, юмором — то добродушным («В ложе»), то язвительным — создает, художник бесконечную галерею образов лавочников, рантье, судейских чиновников.
Домье исследует психологию буржуа, его привычки, раскрывает его самодовольство и ограниченность. Домье создал более трех тысяч литографий, множество ксилографии (в основном книжных иллюстраций) — и по праву считается одним из крупнейших мастеров мировой графики.
Его живопись менее известна, хотя в живописи он не менее велик, чем в графике. Домье занимался живописью для себя, мало кому показывал свои картины и не особенно рассчитывал на признание современников. Он далеко опередил свое время, и при жизни его живописное творчество ценили лишь немногие друзья — в том числе Коро.
Единственная выставка картин Домье, устроенная стараниями друзей, состоялась тогда, когда больной, полуослепший художник уже не мог на ней присутствовать.
Живопись Домье поразительна по тонкости и свободе исполнения.
Она глубока без подчеркнутой многозначительности и философична без рассудочности. Домье не занимали сложные сюжеты, его композиции просты и лаконичны — одна-две фигуры, головы крупным планом, силуэт на фоне темнеющего неба. Но эти головы — «Семья на баррикадах», силуэт — дрезденская «Прачка», фигуры — «Дон Кихот и Санчо Панса» — признанные шедевры мировой живописи.
Кажется, что между живописью Домье и его графикой нет ничего общего. Домье-график — это борец, трибун, язвительный сатирик. Домье-живописец — мудрец и созерцатель, немного грустный и полный суровой доброты. Должно быть, Домье чувствовал себя немного Дон Кихотом — недаром он с такой нежностью писал Рыцаря Печального образа.
Во всяком случае, он продолжал бороться, даже когда знал, что борьба безнадежна. Его последние литографии «Осада Парижа» — трагическое свидетельство этой безнадежной борьбы.


При цитировании гиперссылка обязательна.