К. ТУРА (1429—1495)


Художественный календарь "Сто памятных дат" 1979 г.
Изд-во "Советский художник", М., 1978 г.
OCR Artvek.Ru


В искусстве Тосканы и Венеции к середине XV столетия ренессансные формы завоевали себе прочные позиции. По-другому ситуация сложилась в это время на севере Италии — в маленьких герцогствах Ферраре, Павии и других. Укоренившиеся там сильные готические традиции препятствовали проникновению влияния классического наследия античности на местное искусство, что породило в этих районах Италии своеобразный вариант Ренессанса.
В придворной культуре, пронизанной средневековыми рыцарскими идеалами, нашли себе место и ренессансные традиции. Герцоги приглашали к своему двору ученых-гуманистов, знатоков античной философии и древней литературы.
Многие художники тоже приезжали на службу к герцогам. Они привозили порой самые разнообразные художественные методы и стили. В Ферраре работали Пьеро делла Франческа из Флоренции и Рогир ван дер Вейден из Нидерландов, живописцы Вероны и художники школы Андреа Мантеньи. Так, соединив в себе самые разнообразные традиции, научившись масляной живописи, узнав перспективу, художники Феррары создали свою местную школу, которая достигла наиболее полного расцвета во второй половине XV века. Самым замечательным художником феррарской школы был Козимо Тура.
С 1451 года он стал придворным художником феррарского герцога Борсо д'Эсте, но в 1486 году по неизвестным причинам его сменил Эрколе да Роберти, а через несколько лет Тура умер, всеми забытый, в нищете.
Искусство Туры двойственно и противоречиво. Но в том наивном соединении противоборствующих начал, которое мы встречаем в его картинах, есть своя притягательность и особое очарование. Жесткая графическая стилизация, заставляющая вспомнить позднеготический натурализм, и ренессансная объемность форм, внутренняя напряженность каждого элемента композиции и гуманистическая усложненность сюжета различными аллегориями и символами, уводящими зрителя в мир мифологии и фантазии, духовность и материальность,— сочетаются в произведениях «художника Козимо» (так он подписывал свои картины). Все эти черты, пожалуй, наиболее полно воплотились в его мадоннах (картины в Национальной галерее искусств в Вашингтоне, в музее Коррер в Венеции, в Венецианской Академии и Лондонской Национальной галерее).
Если обратиться к формальному анализу этих произведений, то мы отметим прежде всего резкость, напряженность и экспрессивность самой формы. Жесткие готические складки одежд, удлиненные пропорции тел, резко очерченные графичные черты лиц, а за всем этим — внутренний трагизм, страдание, драматическое напряжение. При всей духовной напряженности образа богоматери, пронизанного внутренним горением, фигура Марии в некоторых картинах Туры столь пластически реальна, что напоминает разные деревянные скульптуры поздней готики.
Давно отмечено, что из всех религиозных сюжетов мастер выбирал наиболее трагические (распятие, оплакивание, сцены мученичеств). Для воплощения самого духа страдания в материальной форме более всего подходили художественные приемы готического искусства. Так готика становилась для Козимо живым художественным наследием.
Одним из ренессансных проявлений в творчестве художника было его обращение к античной мифологии. Картин такого рода сохранилось немного. Одна из них — «Венера» (или «Примавера») в Национальной галерее в Лондоне.
Некоторые ученые считают ее аллегорией одного из весенних месяцев. Объясняется это следующим образом. В начале XV века в Италии была широко распространена дидактическая поэма Манилия, в которой двенадцать олимпийских богов рассматривались как покровители двенадцати месяцев года. Козимо мог создать свою картину в виде иллюстрации к поэме, тем более, что в руке богини видна вишневая ветвь, символизирующая весну. Но этим не исчерпывается смысл произведения. Художник изображает богиню в виде своей современницы. В ее образе он воплощает идеал женской красоты, прекрасной и в то же время холодно-безразличной.
Сидящую фигуру художник превращает в некую драгоценность. С ювелирной тонкостью он воспроизводит каждую деталь украшений ее одежды и трона.
Тура, соприкасавшийся при дворе герцога д'Эсте с произведениями ювелирного искусства, со знанием дела украшает трон Венеры золотыми дельфинами с рубиновыми глазами. Чеканная ясность форм выдает руку большого мастера.
Все противоречия, присущие творчеству Туры, вместе создают очень целостное явление искусства, в котором наивность сочетается со сложностью, реальность — с фантазией.
«Выйдя из готической традиции, Тура никогда с нею не порывал,— писал В. Н. Лазарев.— Примкнув к ренессансному движению в Северной Италии, Козимо Тура выработал столь индивидуальный художественный язык, что его ни на кого не похожее, пронзительно-резкое искусство и поныне остается одной из самых тревожных и захватывающих страниц в истории многоликой художественной культуры кватроченто».


При цитировании гиперссылка обязательна.