С. Б. ВИРСАЛАДЗЕ (род. 1909 г.)


Художественный календарь "Сто памятных дат" 1979 г.
Изд-во "Советский художник", М., 1978 г.
OCR Artvek.Ru


В 1941 году Вирсаладзе, молодой, но уже пользовавшийся известностью театральный художник, позировал для портрета грузинской художнице Елене Ахвледиани. На стене, служившей фоном она изобразила старинную картину — это была мадонна с младенцем, придавшая всей атмосфере оттенок музейности и таинственности, поддержанный мягким голубым колоритом портрета.
Ахвледиани тонко и точно выразила особенности художественного мира своего коллеги, которого уже тогда можно было считать романтиком. Вирсаладзе ни на кого не похож. Он — извечный артист, наслаждающийся самим процессом творчества, верящий в животворящую силу традиции. Но «традиционалист» Вирсаладзе между тем один из самых живых и чутких мастеров в истории советского декорационного искусства, ярко и дерзко утверждающий свои принципы.
Можно говорить о том, что именно Вирсаладзе, этот мягкий, глубоко лиричный в своей основе мастер, решительно обновил все принципы оформления музыкального спектакля.
Симон (Сулико) Багратович Вирсаладзе начинал учебу в родном Тбилиси у опытного академического рисовальщика И. Шарлеманя, прошел в Москве школу Вхутеина, где И. Рабинович вселил в него веру в то, что декорация — прекрасное и таинственное искусство, которому стоит посвятить всю жизнь.
В Ленинграде, в Академии художеств, в мастерской М. Бобышова он соприкоснулся с мирискусническим пониманием сцены как «пира для глаза». И, конечно, говоря о том, чтб формировало искусство Вирсаладзе, нельзя забыть о фольклоре, о природе и архитектуре, о музыке Грузии. Вирсаладзе работал и в Грузии, и в Ленинграде, и в Москве. Каждая из сложившихся там художественных школ имеет свои «права» на него, но сила и обаяние его творчества именно в органичном синтезе различных художественных традиций и создании на этой основе искусства глубоко личного, ярко индивидуального.
«Сердце гор» (1936), «Каменный цветок» (1957), «Отелло» (1957), «Легенда о любви» (1961), «Спартак» (1968), «Спящая красавица» (1973) — сравнивая работы мастера, исполненные в разные годы, мы видим, что он не спешил за модой, не менял опрометчиво направленности своего искусства. Вирсаладзе всегда оставался собой. И вместе с тем каждый из его «главных» спектаклей становился новым событием.
«Открытия» Вирсаладзе всегда, вроде бы, чрезвычайно просты, но они всегда и необходимы для того, чтобы декорация оставалась искусством, а не превращалась бы в механическое ремесло. Вот он во второй половине 1930-х годов, когда многих всерьез волновали проблемы драматургии, верности жизненной правде в балете, утверждает силу цвета как эмоциональное начало спектакля.
Вот художник, когда еще на сцене музыкальных театров привычнее красивая и репрезентативная пышность архитектурных построений, освобождает в балете С. Прокофьева «Каменный цветок» планшет сцены от всех деталей и предлагает свободное пространство для танца. Кажется, вещи само собой разумеющиеся, но для того, чтобы они стали такими всегда, необходимы большие усилия.
Вирсаладзе по складу своего таланта, конечно, поэт-живописец. К спектаклю он готовится тщательно, продуманно. Его историко-культурной эрудиции по многим вопросам музыки, театра и изобразительного искусства может позавидовать профессиональный историк. Но весь этот солидный багаж знаний, так же как и впечатления от многих путешествий, лишь материал для художественной фантазии. Вирсаладзе не мастер жизненных частностей. Радость в работе для него начинается с чувства поэзии общего замысла.
Для себя Вирсаладзе как бы формулирует единую художественную метафору спектакля. В «Каменном цветке» это была сказочная шкатулка. В «Легенде о любви» — древняя книга, со «страниц» которой сходят герои старинного предания. Но художник вовсе не стремится к конкретизации символики, чтобы зритель сразу разгадал его замысел. Литературная определенность чужда его мышлению. Общее получает на протяжении всего спектакля конкретную пластическую разработку. Бытовые реалии могут возникать в те или иные моменты действия лишь как некоторое уточнение или развитие смысла поэтической метафоры, но не сами по себе.
Вирсаладзе чувствует строй музыки, балет как бы изнутри, поэтому он не стремится к дублированию ее звучания, не повторяет хода мышления балетмейстера. Рядом с музыкой, пластикой балета как такового он развивает свою пластическую тему. Как живописец, кладя мазок за мазком, вызывает из небытия на «пустом» холсте картину, так и Вирсаладзе из тонкостей сопоставления цвета, материала создает постоянно изменяющуюся, «дышащую» сценическую среду. Декорация Вирсаладзе — это цвет, сделавшийся «эмоциональным воздухом» сцены. Его построения обычно просты, он не любит нагромождения деталей, головокружительных ракурсов. Художник нечасто прибегает к открытому, интенсивному цвету, не акцентирует декоративность целого.
Ощущение воздушности, легкости, загадочности обычно в его декорациях. Они притягивают зрителя своей сдержанной, строгой и очень тонкой, в высшей степени благородной красотой. Любой эскиз Вирсаладзе — это настоящая живопись, нежная и сложная. Этому не мешает практическое предназначение эскизов для воплощения в декорациях.
Мастер чувствует ритм жизни спектакля, в каждом его костюме учтены не только законы гармонии живописи декораций и цвета костюма, но и неповторимость движения актера, его характерность.


При цитировании гиперссылка обязательна.