К. П. Брюллов (1799-1852)


Художественный календарь "Сто памятных дат" 1974 г.
Изд-во "Советский художник", М., 1973 г.
OCR Artvek.Ru


Карл Петрович Брюллов, будучи пенсионером петербургской Академии художеств, в 1827 году посетил Помпею — мертвый итальянский город, жители которого погибли в I веке нашей эры при извержении Везувия. Осмотр улиц и домов, сохранившихся под вулканическим пеплом со всей обстановкой и утварью, натолкнул художника на мысль изобразить на полотне трагическую картину гибели города. Произведение, которое создал Брюллов, было названо им «Последний день Помпеи» (1833). В нем переплетались две темы: гибели, разрушения и тема высоты человеческого духа, самоотверженности, благородства. Брюллов изобразил самый момент извержения Везувия. Зарево вулкана и свет внезапно сверкнувшей молнии озаряют толпу людей, ищущих спасения. Кругом рушатся здания, низвергаются со своих пьедесталов статуи. Посвященная событию трагическому, но принадлежавшему к аптичной истории, картина была решена в романтическом духе, однако без явного нарушения классицистических канонов. Страсти были укрощены, типы облагорожены, гордая красота человека как бы возвышала его над стихией.
Для современников появление полотна «Последний день Помпеи» было событием. По отзывам самых строгих критиков, оно открывало новую страницу в истории живописи. Его выставили сначала в Милане, затем в Париже и, наконец, летом 1834 года привезли в Россию. Лучшие люди России увидели в нем своеобразное выражение передовых гуманистических идеалов, сформировавшихся под влиянием исторических сдвигов, в жизни Европы конца 20-х — начала 30-х годов.
Когда Брюллов вернулся на родину, его чествовали как героя, как победителя. Поэт Боратынский посвятил художнику стихи:
Принес ты мирные трофеи
С собой в отеческую сень,
И стал «Последний день Помпеи»
Для русской кисти — первый день.
Тропинин написал портрет Брюллова, изобразив его с карандашом и альбомом в руках на фоне, дымящегося Везувия. Витали создал скульптурное изображение художника. В Петербурге, в здании самой Академии художеств, в честь Брюллова было устроено великолепное торжество. «Все мы, — вспоминал один из участников этого торжества, — с нетерпением ждали появления гениального человека. Наконец двери распахнулись — вошел Брюллов, окруженный маститыми представителями Академии и всеми ее членами — художниками. Запели приветствие; голоса и ноты, находившиеся в руках поющих, дрожали от сильного душевного ват нения; но вскоре оркестр и хор слились 6 полную гармонию, которая завершилась громкими единодушными криками: «Да здравствует Брюллов!»...».
Соотечественники провозгласили Брюллова первым художником. В Академии Брюллов занял выдающееся положение. Всех удивляли его энергия, точность и быстрота работы, неистощимая фантазия. Все силы, весь блеск своего гения художник вложил в портретную живопись. Именно в портрете, в наброске, в натурной рисунке наиболее ярко проявилась реалистическая основа его творчества.
Постоянная тяга к красоте и праздничности послужила Брюллову основой возрождения парадного портрета. Портретные полотна он писал во множестве, артистически используя различные аксессуары, стремясь к романтической приподнятости образа. К числу лучших портретов кисти Брюллова следует отнести портреты В. Л. Перовского (1837), портреты Ю. П. Самойловой (первый — начало 1830-х гг., второй — 1839—1840). Особенно значительны были достижения Брюллова в области камерного портрета. Художник создал образы людей, живущих напряженной внутренней жизнью. Романтическая тенденция постепенно уступала здесь место объективному взгляду на человека. Исключительным живописным мастерством и психологической углубленностью отличаются исполненные Брюлловым портреты И. П. Витали (1836—1837), А. К. Толстого (1836), В. А. Жуковского (1838), Н. В. Кукольника (1836— 1837), А. Н. Струговщикова (1840), И. А. Крылова (1841).
До возвращения на родину Брюллову, кроме «Последнего дня Помпеи», удалось написать такие шедевры, как «Итальянское утро» (1823), «Итальянский полдень» (1827), «Вирсавия» (начало 1830-х гг.), «Всадница» (1832), однако, вернувшись в николаевскую Россию, он создал только две картины: «Осада Пскова польским королем Стефаном Баторием в 1581 году» (1839—1843) и «Бахчисарайским фонтан» (1838—1849). В первой из них художник мечтал создать народную эпопею. Но из-за вмешательства официальных советников работа над «Осадой Пскова» превратилась, как говорил сам Брюллов, в «досаду от Пскова», картина осталась недописанной. Живя в Петербурге, «великий Карл» держал себя независимо. Настроения его были оппозиционны николаевскому режиму. Он был близок с Пушкиным, Глинкой, способствовал освобождению от крепостной зависимости Шевченко, благотворно влиял на Федотова, когда тот был еще начинающим живописцем. Одним из его учеников был Агин, виднейший представитель русской реалистической иллюстрации 40-х гг. прошлого века.
Брюллов стремился преодолеть каноны классицизма, в которых был воспитан Академией. Он ясно сознавал, что жизнь требует от художника перехода на иные творческие позиции. В основе профессионального образования, утверждал Брюллов, должно лежать изучение натуры. По своему характеру последний разговор его с Федотовым был как бы признанием нового прогрессивного направления в русском изобразительном искусстве. «Вы обогнали меня», — сказал он Федотову.
Брюллову было душно в николаевской России. Он признавался своим друзьям, что не может здесь работать в полную силу. Но вырваться из-под царской опеки ему удалось только под конец жизни. В 1849 году больной Брюллов поселился сначала на острове Мадейре, а затем в Италии. Здесь были написаны им несколько удачных портретов, среди которых особенно выделяется портрет итальянского ученого Микеланджело Ланчи (1851). Умер Брюллов в местечке Марчиано близ Рима.


При цитировании гиперссылка обязательна.