С. Вуэ (1590—1649)


Художественный календарь "Сто памятных дат" 1974 г.
Изд-во "Советский художник", М., 1973 г.
OCR Artvek.Ru


Французская живопись XVII пека — это искусство «большого стиля» — великолепное, торжественное, парадное. Крепнущий абсолютизм требовал от искусства подтверждения своих принципов, требовал создания соответствующего художественного антуража, в котором чти принципы, приобретали бы видимость незыблемости.
Однако мощный взлет французского искусства XVII века нельзя объяснить только официальными требованиями и свести к льстивым прославлениям королевской особы. Идеи государственности были новы и прогрессивны именно для Франции и именно в то время, когда она стала, наконец, единым государством. Они были способны вдохновить художников вне зависимости от предписаний.
Идеалы порядка, мощи, единства, ощущение себя как члена некоего целого, некоего сообщества — все, что отразилось по французской архитектуре и во французской живописи (которая, кстати сказать, была тесно связана с архитектурой), причем, отразилось в формах ясных и величественных.
У истоков этого «большого стиля» стоял Симон Вуз.
Конечно, его фигура не достигает таких масштабов, как, скажем, фигура Пуссена. Вуэ был мастер одаренный и ловкий, но отнюдь не философ. Смысл искусства, идеи волновали его мало. И, тем не менее, он был первым, кто начал новую эпоху во французской живописи.
До него во Франции не было своих мастеров монументально-декоративной живописи. Для подобного рода работ было принято приглашать иностранных художников. Так, в 20-е годы в Париже работал великий Рубенс, произведения которого, несомненно, оказали влияние на Вуз.
Но Вуз и сам обладал достаточно развитым декоративным чувством; оно сформировалось во время его пятнадцатилетнего пребывания в Италии.
Вуз приехал в Италию в 1612 году и обосновался в Риме, поблизости от Академии святого Луки, в районе, излюбленном художниками. Отдав дань изучению фресок Рафаэля и Микел-анджело, он с гораздо большим пылом стал знакомиться с современным искусством.
Рим тех времен сильно отличался от того города, который знал уже Пуссен, проведший в Италии большой срок. Грандиозное строительство барокко только еще начиналось. Не было еще колоннады святого Петра, не было Испанской лестницы, фонтана Треви, не было дивного ансамбля Пьяцца Навона. В лесах был фасад собора святого Петра. В живописи господствовало влияние болонской школы с ее эклектизмом и умеренным новаторством. Время мощного, страстного, безудержного барокко еще не наступило.
По-видимому, Вуэ привлекало и напряженное драматическое искусство Караваджо; во всяком случае, среди его картин итальянского периода есть 'несколько, восходящих к Караваджо — и по типажу, и по эффектам освещения. Однако основное внимание Вуэ было направлено на изучение болонцев: у них он учился строить композицию, эффектно располагать складки одежды, находить благородный и патетический жест. Театральная условность подобных построений его не смущала, наоборот, она придавала определенный декоративный характер его аллегорическим и религиозным композициям.
В 1627 году по приказу Людовика XIII Вуз возвращается в Париж. Он уже зрелый мастер, пользующийся известностью в Риме, и назначение свое первым живописцем короля воспринял как должное. Правда, короля больше всего восхищала способность Вуэ быстро и ловко писать небольшие портреты — он даже просил художника научить его делать такие же, — однако портретистом Вуэ не стал. Со всем рвением художник отдался монументально-декоративной живописи.
Все его произведения предназначены для украшения архитектуры. В парадных залах или в церковных алтарях, окруженные лепниной, позолотой, драпировками, они сливались в одно целое с интерьером, дополняли его убранство. Лучше всего удавались Вуэ аллегорические фигуры («Аллегория богатства», ок. 1640 г.): спокойные красивые женщины (для которых позировала его жена итальянка, известная своей красотой) с каким-нибудь атрибутом в руках, безмятежно смотрящие на зрителя. Серию таких аллегорий Вуэ выполнил для загородного замка короля в Сен-Жермен-ан-Ле. Сейчас эти аллегории рассеяны по музеям мира, а тогда, соединенные на стенах одного зала, производили, вероятно, внушительное и приятное впечатление.
Вуэ не хватало размаха. Его картины по сравнению с Рубенсом прозаичны, а по сравнению с Пуссеном холодны. И, тем не менее, его роль в истории французского искусства очень значительна. Почти все французские художники второй половины XVII века были его учениками. В его мастерской они не только получали отличную профессиональную выучку, но и осваивали ту европейскую живописную культуру, тот художественный язык, который дал возможность французскому искусству влиться в общий поток европейского искусства и впоследствии занять в нем ведущее место.


При цитировании гиперссылка обязательна.